Август, в который никто не придет

Вот в таких рубашках в клеточку ходят карты у леди Мун, а в таких вот в полосочку у мистера Муна…

– Вы… вы ничего не докажете… ничего не сделаете… не посмеете!

Не отвечаю, вытряхиваю карты, они разлетаются, подхваченные ветром, каждая к своему дому, к своему хозяину. Еще надеюсь посмотреть на то, что осталось от того, кто называл себя мэром, уже понимаю – ничего не осталось, потому что все карты были не его…

Белые тайны

Спит серебро, дремлет под снегопадом,

Ветер ласкает лик холодной рукой,

То ли свеча гаснет, то ли лампада

Там, на последнем окне, так высоко.

Я поднимаюсь по лестнице старой башни,

Вижу монашьей рясы черную тень

Глядя в пустые глаза, становится страшно

Здесь, посреди зимы, и в темноте.

Шорохи на страницах, запахи чайные,

Белые руки книгу тронут едва,

Будет мне говорить вещие тайны,

Будут белые губы шептать слова,

Будет свеча полыхать до рассвета,

Будут мерцать всполохи на ветру,

Грянет в окно удар снежного ветра,

Вздрогнут сухие страницы – снова замрут.

Белая башня, месяц, запертый в клеть,

Зори, огни забытого всеми града —

Кто-то хранит тысячи, тысячи лет

Белые тайны, белые снегопады.

Улитка с бородой и платье с телом визиря

– Когда это началось?

– Никогда.

– В смысле?

– Никогда не началось.

– В смысле?

– Не началось. Потому что никогда и не заканчивалось.

– Ну а все-таки…

– …я увидел кровь.

– Кровь?

– Да, кровь. Мне тогда было лет десять, не больше, я проснулся среди ночи… я еще знаете, таим пугливым ребенком был, боялся всего… и на ночь просил, чтобы мне ночник оставляли, красивый такой, в виде месяца… И вот просыпаюсь я, смотрю, а там, где свет ночника обрывается, там на краю света и тени из-под стены кровь, и как будто стонет кто-то…

– Вы испугались?

– Да я орал, что весь дом сбежался… показываю на кровь из-за стены, люди охают, ахают, не видят ничего…

– Не видят?

– Ага, вот что меня поразило больше всего… я отчетливо видел кровь, а остальные качали головами, говорили что-то про мою богатую фантазию… Матушка наутро так и сказала, Дэнни, у тебя богатое воображение, но будь любезен не демонстрировать его окружающим.

– И вы… старались не демонстрировать?

– Да, насколько это было возможно. Но тайком продолжал исследовать вещи, мне непонятные.