Часы, намазанные на хлеб

Но, к моему немалому сожалению, безумный родственник тут же хлопнул себя по лбу:

– Чарли, что ты мелешь чушь! Этот дракон сделан из чистого золота, как он может причинить нам вред?

– Дядюшка… а вам не жалко уничтожать такое великолепное произведение искусства? Честное слово, эта роза ветров встанет на одну доску с такими чудесами света, как пирамиды Гизы и висячие сады Семирамиды…

– Не беспокойся, друг мой, уж не думаешь же ты, что дядюшка перетащит домой всё золото с острова, размеры которого превышают размеры нашего острова?

– Но ведь за нами потянутся и другие искатели приключений…

– …они не доберутся.

У них не хватит мужества и безрассудства добраться сюда.

– Даже если сюда попадут один-два человека… корабли, доверху груженые золотом, поплывут в Королевство… золото обесценится, мы станем свидетелями самого крупного банковского кризиса за всю историю.

– Не беспокойся, Чарли. Никто ничего не узнает.

– Но… вам придется объяснять, откуда вы взяли так много золота.

– Друг мой, я и не собираюсь его брать.

– Но…

– …мне достаточно будет съездить туда и увидеть это… Чарли, разве ты не хочешь увидеть эту красоту своими глазами?

Я хотел ответить, что лучше бы провел вечер в клубе или у Кингс-Роудов в компании хорошенькой Бесси – но дядюшка явно ждал от меня другого ответа.

– Разумеется. Но… ведь мы отправимся в путь не одни, с нами будут матросы, капитан…

– Друг мой, неужели ты сам не догадаешься, как я собираюсь решить эту проблему?

Меня передернуло.

Я знал, что мой дядюшка безумен, но даже представить себе не мог, что он будет расчетливо и методично избавляться от членов экипажа.

– Нет… честное слово… нет.

– А если подумать?

– Всё равно… нет.

– На самом деле всё очень просто, проще, чем ты думаешь. Мы отправимся в путь вдвоем. Ты и я.

– Но… это же безумие.

– Друг мой, так говорили о каждой великой идее.

Когда-то люди не верили, что могу пересечь океан…

Домой в тот вечер я вернулся в смешанных чувствах. В моей голове отчаянно спорили наперебой два голоса – голос покойной матери и голос покойного отца. Мать умоляла меня не совершать безумного поступка и остаться дома – отец же напоминал, что дядюшка отличается вспыльчивым нравом и может лишить меня наследства, если я откажусь плыть с ним.