Фанфаровый фарфор

В тот же вечер как-то все цапаемся друг с другом, исключительно потому, что нет Госта, был бы Гост, мы бы на него все набросились, а его нет…

…Гост пришел через двадцать пять лет, когда мы его уже не ждали, сначала появился дом Госта, кто-то еще вскользь заметил, надо бы дом разломать, сделали вид, что кого-то не услышали.

А потом появился сам Гост, не возле дома, а поодаль, и мы смотрели на него, а он смотрел на нас, и нужно было что-то дальше делать, что-то сказать, и непонятно было – что…

Живущий вправо

Все живут вперед, а я живу вправо.

Хотя с тем же успехом можно сказать – я живу влево.

Или вверх.

Или вниз.

Хотя нет, вверх и вниз, это я напрасно загнул, я не чувствую, чтобы поднимался или опускался куда-то в своем движении.

Итак, я живу вправо.

Как бы это объяснить… Ну вот представьте себе ось времени, которая движется, конечно же, вперед. И вы все вместе с ней. Дома, деревья, люди, машины, самолеты, тротуары, плывущие в небе облака.

Из прошлого в будущее. Из вчера в завтра. Из лета в осень.

А я иду вправо.

Проще, конечно, сказать, что время для меня попросту остановилось – я хожу по застывшим городам, огибаю неподвижных людей, выбираю в супермаркетах всех, что мне понравится. Только это не так, я не замер на оси времени, я как будто двигаюсь прочь от этой оси – и в то же время остаюсь на ней. Потому что там, дальше, еще одна такая же ось. И еще. И еще. И до бесконечности.

Я уже не смогу вернуться в свое время, даже если захочу.

Время для меня остановилось.

Навсегда.

Раньше мне до черта не хватало жаркого, полуденного солнца. И темных, звездных ночей. И колючего снега. И опадающих листьев. В жизни не думал, что мне не будет хватать всего этого, что я, оказывается, люблю еще что-то кроме августовских вечеров. Потому что я выбрал вечер, августовский вечер – чтобы остаться в нем. Какое-то время мне его и правда хватало, первые три года. Потом стало до черта недоставать зимнего морозного утра, чтобы поваляться в постели целую вечность, и никуда не идти, и жаркого полудня, чтобы сесть на велосипед, и гнать в бесконечность, и первых листьев после долгой зимы.

Может, я бы привык, что у меня нет всего этого, – лет через десять – только вовремя догадался, что можно перебираться к востоку, где солнце уже село – чтобы увидеть ночь – или к западу, где солнце светит во всю мочь – чтобы увидеть жаркий полдень.