Филиант

Потом столица столиц расположилась на западных берегах Европы, пару раз её видели в Африке, потом она перекочевала в устья Амазонки пятьсот лет назад, и, наконец, сюда – где жесточайшая битва не пощадила её, как и многие, многие города…

Графин смотрит на меня – только мертвецкая бледность выдает его страх – сжимает в руках что-то тренькающее, крылатое, с причудливыми раструбами и цифрами, у графина много таких штучек, не пойми каких – наконец, кивает:

– Вы пришли убить меня.

Понимаю, что мне нечего ответить, и так все ясно.

– За войну.

Снова хочу ответить, снова не отвечаю, и так уже понятно все.

– За Аделаиду.

Ёкает сердце. Сжимаю поводок рычащего арбалета.

– Вы, наверное, думаете, что я выжил из ума…

Снова ничего не отвечаю, потому что что тут думать, так оно и есть.

– …устроить кровавую бойню, похоронить десятки столиц…

Молчу.

– …позвольте же объясниться… если вы будете так любезны уделить мне немного внимания…

Он не ждет, пока я отвечу, он продолжает – медленно, плавно, не спеша, в этом он весь, вот в этой неспешной плавности, текучий, обволакивающий…

– Вот скажите мне, друг мой…

…меня передергивает от этого – друг мой, – стараюсь не подать виду.

– …вот скажите мне, какие события люди помнят лучше всего?

– Ну… э…

– Ну, вот скажите, вы что лучше запомните, как вы покупали хлеб у пекаря или вот эту битву?

Молчу. И так все понятно, и так все само собой разумеется.

– Ну и вот… знаете вот это ощущение… когда что-то было много лет назад, а как будто вчера? И спохватываетесь – а что, а неужели двадцать лет прошло?

Знаю, говорю я себе.

Знаю. Аделаида. Аделаида, которая была бесконечно давно – и в то же время как будто вчера, лабиринты улиц, заблудившихся в самих себе, дома, устроившиеся на ночлег, летящие над городом сказки…

Вчера.