Хотите, я буду вашим понедельником?

Где-то через месяц или через год или через десять лет она сделала какой-то еле заметный знак рукой, он тоже сделал такой же знак, – еле заметный, чтобы не просекла Система. Повторяли знак – что-то вроде отряхивания невидимых ворсинок в рукава – вместо приветствия, хотя толком даже и не знали, хотят они приветствовать друг друга или нет.

На экранах появлялись главные, говорили свое коронное – уничтожим мир по ту сторону стекла – делали вид, что смотрят, делали вид, что слушают, поднимали руки в каких полагалось приветствиях, левую руку ладонью вверх или правую руку тыльной стороной вперед, или еще как.

Где-то через неделю или через месяц или через год или через десять лет догадались садиться на скамейку или парапет напротив стены, спиной к стене, чтобы никто не подумал, что смотрят друг на друга, включали телефоны, смотрели какие-то видео о себе, о своей семье, – так, чтобы сидящий по ту сторону стены мог увидеть экран, если посмотрит в зеркало. Сидели по очереди одна с экраном, другой с зеркалом, или наоборот, один с зеркалом, другая с экраном, показывали друг другу что-то о себе, о своей семье, о чем-то ни о чем и в то же время обо всем на свете.

Иногда читали на экране какие-то книги, какие-то нейтральные книги, чтобы не про то, как плохо по ту сторону стены и как хорошо по эту сторону, а что-нибудь такое про… про… даже не знали, про что, ну хоть про что-нибудь, но ничего больше и не было, да и языка друг друга не знали.

На экранах появлялись главные, говорили свое коронное – уничтожим мир по ту сторону стекла – делали вид, что смотрят, делали вид, что слушают, поднимали руки в каких полагалось приветствиях, левую руку ладонью вверх или правую руку тыльной стороной вперед, или еще как.

Через сколько-то недель – а может, месяцев, а может, лет, а десятилетия здесь растягиваюся в века – кто-то догадался проходя мимо как бы невзначай обронить что-то из сумочки (так что догадалась все-таки она), чтобы это что-то покатилось в сторону стекла, а тот с другой стороны сделал вид, что не разобрал, где что упало, вроде как тоже шагнул поднять – тогда впервые посмотрели друг на друга вблизи, еще удивились, что что-то вроде постарели, даром, что молодыми друг друга никогда не видели.

После этого испугались чего-то, долгое время не ходили той улицей, которая прилегала к стеклу, – чувствовали, что система заволновалась, просекла, что что-то не так.