Исчезаяц

Иногда осени кажется, что весна может помочь – но они никогда не встретятся, пока земля не изменит свой путь, а она не изменит пути, пока не встретятся весна и осень и что-нибудь не придумают, а они не встретятся, пока не…

Крылатая тыква

…стук…

…дождь…

…стук…

…снег…

…стук…

…листья…

…стук…

…просыпаюсь, оглядываюсь, выволакиваю себя из объятий сна, отдергиваю занавеску.

– А-а-а-а!

Здесь надо закричать, не кричится, ничего не делается, смотрю и смотрю на тыкву с горящими глазами и перепончатыми крыльями…

Щелкаю замком, осень врывается в комнату в ореоле листьев и снежинок, тыква садится на подоконник, цепляется хищными лапами.

Тыква в изнеможении падает с подоконника в комнату, только сейчас вижу простреленное крыло, тонкую стрелу в перепонке. Мечусь по комнатам в поисках аптечки, а кто вообще сказал, что у меня есть аптечка, в холодильнике вроде бы зеленка была… Разламываю стрелу, долго мучаюсь с зеленкой и пластырем, вроде не кровоточит, да с чего она вообще кровоточить должна…

– Спа… си… бо… – оскаленный рот извивается, выжимая слова, – спа… си… бо…

Думаю, какого черта я только что сделал, понимаю, что вместе с тыквой точно так же могут прострелить меня…

– Вам… вам нужно пря… прятаться, – хрипит тыква.

Хочу что-то ответить, вместо этого развожу руками, где тут спрячешься…

– …они… они меня… застре…

Не договаривает, я и сам понимаю – застрелят, те, кто сейчас ходит по улицам, целятся в тыквы с летучемышиными крыльями, сбивают на лету, в упор застреливают соломенные пугала, тонкие скелеты…

– Вы… – тыква поднимает на меня глаза, даром, что нет у неё глаз, – вы мне… поможете?

Смотрю на перевязки, чем я еще должен помочь…

– …меня убьют…

Это мы уже слышали.

– …мне нужно домой…

Морщусь:

– Далеко живете?

– А, на другой стороне земли…

Меня передергивает, совсем хорошо…

Хватаюсь за соломинку:

– Могу купить вам билет на самолет… – говорю, тут же спохватываюсь, что тыкву пристрелят в аэропорту.

– Э… ну…

– Если бы вы положили меня в рюкзак…

Сжимаю зубы.