Исчезаяц

Иногда мне жаль императора, – он тоже одинок, у него тоже ничего не осталось, его подданные умерли миллионы лет назад, о его империи не осталось воспоминаний, сама жизнь на его земле рассыпалась в прах, оставив руины в песке и истлевшие кости на ступенях некогда величественных дворцов. Иногда я благодарен императору, что позволил мне пережить мой собственный мир. Иногда я ненавижу императора, сам не знаю, за что.

Сегодня открылась дверь. Я говорю – «дверь», потому что не знаю, как назвать иначе.

– …алло! – крикнул я.

В нашем народе полагалось кричать «алло».

Само собой, мне никто не ответил. Я ждал удара током, ждал боли, ждал смерти – ничего не происходило, я шел и шел по каменистой пустыне, усыпанной, как мне показалось, алмазами, только теперь это не имело никакого значения. Я искал кого-то, и кто-то где-то так же упорно искал меня, но, кажется, не видел ни меня, ни моего дома, ни моего мира.

Честно говоря, после этого мне было не по себе, я даже перевел дух, когда дверь закрылась. Должно быть, кому-то там, наверху, показалось, что я чем-то похож на того, неведомого, – раз нас попытались свести вместе – и все остальные еще меньше похожи на меня.

Есть дом.

Есть спальня с видом на рощицу.

Есть пустошь.

Есть книга, в которой каждый раз написано что-то новое.

Иногда мне кажется, что я чувствую, когда приходит император. Но это, конечно, только кажется, – я не могу почувствовать императора, а может ли он почувствовать меня? Или он собрал со всего мира удивительных созданий, но не может даже ощутить, правда ли они томятся взаперти вокруг пылающей звезды, или император рвет и мечет, разгневанный, что его обманули и не привезли ни одного редкого создания.

Есть дом.

Есть спальня

Есть окно с видом на рощицу.

Птица, которую я вижу, но не слышу.

Иногда выпадает снег, теплый, сухой, я боюсь его трогать. Потом тает.

И повелел император…

…давай убежим.

Ошибка… нет, не ошибка, книга пишет на странице – давай убежим.

Смеюсь про себя, куда, зачем, и что я увижу – мертвую землю, если вообще есть какая-то земля…

Книга настойчиво повторяет:

Давай убежим.