Кошк и Солнц

Мне это «немного света» вылетало в копеечку, но я не хотел обижать темноту. Я оставлял в комнатах маленькие фонарики, и темнота смотрела на них из самой себя, когда пряталась по углам. Я гасил свет только в спальне, потому что не мог заснуть, когда где-то мерцал фонарик – но там темнота не боялась, потому что рядом спал я. и темнота устраивалась у меня в ногах, сворачивалась калачиком, посапывала во сне.

Когда наступала ночь, темнота пряталась в доме, выходила только лунными ночами, скрывалась под сенью деревьев, таилась в кустах.

А вот в безлунную ночь темноту было не выманить из дома никакой силой.

Тем более странно мне было, когда я заблудился ночью в лесу – хотел сократить путь, вместо этого заплутал – и темнота поспешила спасать меня. Я не поверил себе, когда увидел её в лесу, темнота бросалась мне на грудь, облизывала лицо, махала хвостом, вела меня к дому. До сих пор не могу поверить, что темнота не побоялась темноты и пошла искать меня – тем не менее, это было так…

Окно напротив

Из окна в номере была видна стена соседнего дома – это было тем более странно, что никакого дома рядом с гостиницей и близко не было, старинный особняк, где я остановился, возвышался на обрыве над морем, а вокруг расстилалась вересковая пустошь.

Тем сильнее возмутила меня эта стена из окна номера – зря я, что ли, выбирал гостиницу с видом на море, чтобы теперь смотреть на стену. Я высказал свои претензии администратору, на что тот пожал плечами и ответил, что все номера заняты, и сделать они ничего не могут, и вообще, я платил за номер, а не за вид из окна, а вид из окна никто не обещал, ну и что, что на пустоши стоит дом, вы покажите, где на сайте гостиницы написано, что вид из окна, то-то же, нигде, так что нечего тут, и вообще, скажите спасибо, что вас не просят за стену доплачивать. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в номер и занавесить штору, чтобы не видеть стену. Я был так поражен, что даже не удивился, почему люди в отеле так спокойно говорили по стену, которой просто-напросто не могло быть.

Иногда по вечерам в стене появлялось окно, и приходилось занавешивать шторы плотнее, чтобы не видеть бьющий из окна свет, и чтобы люди в окне меня не заметили. На мою беду любопытство оказалось сильнее меня, и я сам начал потихоньку разглядывать силуэты в окне, пытаясь понять, что там происходит.

Не помню, когда я понял, что наблюдаю за самим собой – кажется, на третий или на четвертый вечер.