Игры двуликих

Князь в это время что-то писал на листке бумаги. Протянул бумажку фотографу:

– Сделай быстро. В лучшем виде.

Тот кивнул и вышел.

– Что – капитан снова сидел в кресле – «Заказ» на меня оформил?

– Чтоб не путался под ногами – хохотнул Луганский, устраивая грузноватое тело за столом – Короче, сиди еще полчаса – вон, книжку почитай: потом скажу… у меня дела…

Хоть он и убавил до максимума звук, капитан услышал рев моторов и визг покрышек…

Книгу брать не стал – полистал журнал, другой… наконец, задремал – шум дождя за окном убаюкивал, Князь молчал…

– Эй, спишь? – легкий толчок вырвал Звонарева из полудремы.

– Нет. Что?

– Все: езжай по своим делам – Луганский зевнул – тоже в сон клонит!

– И ты мне ничего не дашь? – капитан был уверен, что Князь достанет оружие.

– Я же сказал: я предприниматель, а не дон Корлеоне. Давай, дел по горло. – Толя демонстративно уткнулся в какую-то бумагу.

Звонарев, не прощаясь, вышел из кабинета, снова просочился сквозь массу людей на входе и сел за руль.

С чего решил, что жулик будет помогать менту? Во всех жизненных ситуациях у Князя свой интерес – в данном случае, «палиться» не входило в его планы… как, впрочем, и всегда…

За размышлениями капитан не сразу заметил обычный пластиковый пакет на пассажирском сиденье: долго с недоумением смотрел, силясь вспомнить, был он или нет … Наконец, осторожно приподнял краешек – бомба?… Ничего не взорвалось – внутри тряпка и что-то красненькое…

Уже смелее, Звонарев высыпал «подарок» на сиденье – сразу узнал родное удостоверение.

Открыл – он, в форме… «майор Рубин, прокуратура» – стало ясно, для чего понадобился фотограф.

Осторожно развернув тряпку, взял в ладонь рукоять матово-поблескивающего «ТТ». Проверил обойму – полная – щелкнул затвором и сунул пистолет за ремень. С души будто Эверест сполз – теперь, в случае нападения, он не будет овцой и сможет по возможности дорого продать свою шкуру.

Капитан завел двигатель и поехал домой, за лекарствами – Князь прав: когда клиент безумен, начать стоит с лечащего врача.

Глава 10

Как и предполагал Звонарев, на штемпеле значилась психиатрическая больница номер один. Серый четырехэтажный короб здания, окруженный сеткой рабицей, всегда пугал капитана – веяло от него безысходностью и какой-то мутной, бесконечной тоской.