Клюв/ч

И как вы думаете, дорогие читатели, в чем меня обвиняют?

– …в чем меня обвиняют?

– Откуда вам известно, что полиция ищет на обломках оперы тела погибших?

– Ну а что же еще? Мне достаточно было сложить два и два, чтобы догадаться…

– Догадаться… ну что же, если вы такая догадливая, может, сообщите нам, кто заложил в Оперу бомбу?

– Думаю, что в ноябрельник мы этого не узнаем.

– А когда же? В средабрь?

– Тем более, нет. Для этого нужно вернуться в октябрельник, октябрядцатое октября.

– Что же… пойдемте в октябрельник.

Октябрельник, откябрядцатое октября.

– Смотрите… смотрите внимательно…

Я смотрю во все глаза, разглядываю сидящих, я выискиваю хоть одного настоящего – не нахожу, да они все тут настоящие, вернее, ни одного настоящего, иначе бы кто-нибудь погиб, когда взорвалась опера. Может быть, вот эта дама под маской совы, или вот эта юная леди, у которой вместо головы арфа, или вот этот господин с перепончатыми крыльями за спиной, или вот эти две девушки, они совершеннолетние вообще, или как, сидят, сверкают какими-то сияющими ореолами, пересмеиваются, перехихикиваются, в оперу они пришли, называется…

– Ну? – следователь нетерпеливо смотрит на меня, – что видите?

Понимаю, что не могу вот так признаться ему, что ничегошеньки-ничего не вижу, сколько не сную между рядами – все одинаково теплые, я чувствую их влажное дыхание, от одного даже несет чем-то луково-селедочным, кто-то покашливает, к кому-то бросается полиция, кто-то уверяет полицию, что он не настоящий, вот, сами посмотрите… Бледная леди нервно застегивает брошку, колет палец, я вижу ослепительно-красную капельку крови, – понимаю, что все выглядят так натурально, что среди них ни за что на свете не найдешь ни одну живую душу…

– Ищите… ищите… – шепот следователя раздается совсем рядом, но я понимаю, что на этот раз он адресован не мне, а бесконечной череде полицейских, которые прочесывают Оперу вдоль и поперек, ищут, где может быть запрятана взрывчатка, в переплетениях колонн, анфилад, балконов, партеров, лестниц, причудливо изогнутых перил… Следователь волнуется, я вижу, как он бледнеет, ну еще бы, вот уж казалось бы, прочесали всю Оперу от высоченного купола и до глубоких подвалов, уводящих в катакомбы под городом – но не нашли ничего…

– Ищите… ищите…

– Сейчас… – шепчет следователь.