Мертвые крылья

Он замолчал и махнул головой, будто говорил: Что тебе говорить, ты это не поймешь… и никто не поймет.

– Альбомчик посмотришь, когда прилетим, – добавил Вайю, – давай… домой.

– Давай. Только над лесом и тихонечко.

Лететь было тяжело, и не потому что силы потерялись где-то в пути. Что-то как будто давило на сердце, Вайю смотрел – и не видел землю перед собой. И как назло, перед глазами маячит и маячит одна и та же картина, увиденная сегодня там, на страницах. Странная картинка.

Бескрылое, бесперое чудовище в небе. Скалит зубы. Чудовище – а вокруг него черное небо со всех сторон. Большое небо, обильное звездами, как поле зернами по осени. И древнее чудовище летит в небе, а земля где-то далеко-далеко внизу. Бревна какие-то летают по небу, большие, тяжелые бревна – а летают. Кто-то забросил их туда. И знаки на бревнах, странные знаки. NASA… МИР…

Дед показывал фотографии, говорил – так было. Велел называть чудовищ людьми, велел кланяться им, как кланяются отцу и матери.

И говорил, что…

Да, это он тоже говорил. Что предки летали в небо.

И забыть бы, а не забывается – мерцает небо перед глазами, смеется звездами, зовет, зовет…

Уипп наловила червей и разложила их на краю гнезда, и принесла сладких кореньев, и ключевой воды. Села в гнезде, стала ждать мужа, его нужно было накормить. Наверное, трудно будет стать хорошей женой для этого землепашца, странного, непонятного, бесноватого.

Вайю сам признавался ей, что он сумасшедший, признавался давно, еще когда они в первый раз поцеловались на толстой ветке. Тогда светила луна и во всю мочь гремели цикады, и на сердце было так хорошо-хорошо.

«– Ты будешь любить меня всегда? – спросила Уипп.

«– Да. Но ты должна покинуть меня.

«– Смеешься? Я никогда этого не сделаю.

«– Сделаешь. Ты сама уйдешь от меня, потому что я сумасшедший.

«– Правда? По тебе не скажешь.

Говорят, теперь стали казнить сумасшедших.

«– Только в больших городах, но не здесь, не в глуши.

«– Но почему ты сумасшедший?

Вайю посмотрел на траву, серебряную под луной – она тянулась и тянулась до самого неба.

«– Потому что я хочу того, чего никто не хочет, – только и сказал он.

Так он говорил тогда, и подарил ей ожерелье из ореховых скорлупок, хорошее ожерелье, до сих пор лежит где-то в гнезде.