На краю Самхейна

Оторопело смотрю, как Планшет забирается на клавиатуру, бережно становится на нее коленями. Не понимаю, наяву это все, на самом деле, или мне это снится. Наверное, снится. Уже было такое чувство, когда вошел в кабинет Принтера Мониторовича, а самого Принтера Мониторовича там не было, и в окне зияла огромная дыра.

– Что… что я должен делать? – спросил Планшет.

Молодцы девчонки, вышколенные, ни один мускул не дрогнул на лицах, хотя вон та, рыженькая, кажется, вот-вот упадет в обморок.

– Большое… Б-большое спасибо… нам было очень приятно с вами… общаться…

– Да уж, – подумал я.

– Мы вам… сообщим о нашем решении… в-всего хорошего…

Я смотрел, как он выходит из кабинета, спросил себя, зачем он это сделал. Нет, видел я, конечно, в офисах клоунов, но это был какой-то особенный клоун, такой клоун, который всех клоунов переклоунит…

– Как думаете, меня уже взяли? – спросил он.

Издевается…

– Я так не думаю… пойдемте.

Загоняю Планшета в лифт, едем на этаж выше, проклинаю все на свете, сколько здесь было офисов, сколько лакомых кусочков, и все, и на тебе, теперь ни в один не устроишься, наша дурная слава идет вперед нас.

– Я… что-то сделал не так?

– Вы все-то сделали не так.

– А вы можете показать мне… как надо?

Могу.

Это я могу. С этого и надо было начинать, а не строить из себя невесть что. Издевается он надо мной, что ли… Очень похоже. весь вопрос, зачем он это делает…

Лифт раздвигается, выплевывает нас на очередной этаж, в вереницу очередных офисов. Оглядываю двери, двери и двери, замки, домофоны, кнопки… жму на ближайшую кнопку, что-то я поторопился, надо было постоять, обмозговать, хотя бы подготовить речь, день добрый, я по объявлению…

На мой звонок никто не откликается, толкаю дверь, она поддается удивительно легко.

Вхожу в еще один длинный коридор со множеством дверей, дергаю ручку первой попавшейся двери…

…одна пуля, кажется, меня оцарапала, да не кажется, а так оно и есть, вон, извивается, струится по штанине красный след.