Нежизнь и несмерть Октахора Симплекса

Никто не звонит, не переливаются колокольчики, не…

Анастрой начинает волноваться, уже потихоньку думает про себя, что может, он, Анастрой, и не главный герой вовсе, и действие происходит где-нибудь на другом конце города, там драки, погони, убийства, преступления, а Анастрой появится в каком-нибудь крошечном эпизоде, ответит на вопросы полицейского что-нибудь типа «Не могу знать, сэр».

И всё.

Анастрой ждет, подходит к окну, смотрит на бесконечный город за окнами, огни, огни, огни. Хочет спросить автора, но автор молчит.

Вот так, когда он нужен, этот автор, он молчит.

Часы бьют полночь.

Анастрой смотрит в пустоту, спрашивает кого-то невидимого:

– Так этот ваш… Милан… он и есть мой клиент? Да?

Тишина.

Ничего не происходит.

Анастрой повторяет вопрос, – снова ничего не происходит.

И понимает – надо идти.

Герой надевает пальто и шляпу, выходит из дома и… оказывается на крыше огромного здания. Оглядывает свой дом, только сейчас понимает, что живет в маленьком доме, который стоит на крыше огромного здания.

Дом выполнен в виде шахматной королевы со множеством окон и крыльцом.

Анастрой выходит из машины. Машина у Анастроя… а нету у Анастроя никакой машины, такси взял. Так вот, выходит Анастрой из машины, останавливается перед домом Милана. Дом у Милана…

…а какой у Милана дом? Пентхауз какой-нибудь на последнем этаже? Или старинный особняк? Или неприметная квартира третья в пятом ряду?

Или…

– Нет-нет-нет, – не соглашается автор, – так читатель не запомнит.

Ну, дом и дом. А надо, чтобы потом про книгу говорили, книгу читал, там еще дом такой у героя…

…какой?

Анастрой оглядывается, ищет дом, вот он, огромная высотка, в визитке написано – тридцать седьмой этаж, добро пожаловать. Детектив входит в просторный холл, ищет лифтовую кабину, вот она, просторная, прозрачная, и кнопки, тридцать четыре, тридцать пять, тридцать ше… а тридцать седьмая где? А тридцать седьмой нету.

Герой выходит из лифта, оглядывает холл, может, есть какой-то другой лифт, или лестница какая – нет, ничего нет.

Детектив хочет спросить кого-нибудь в холле – спрашивать некого. Нет, не то, чтобы никого нет, люди-то есть, только автор их еще не придумал, люди и люди, а что за люди, какие люди, черт их пойми, Анастрой к ним подходит, а они растворяются, и лица размытые, как на фотографиях в Гугле…

Герой хочет позвать автора, автор не отвечает, ну как всегда, как надо, так его нет.