Нежизнь и несмерть Октахора Симплекса

– Бегите! Скорее же!

Анастрой бросается в комнату, где лежит тело, захлопывает дверь, в которую бьют еще два выстрела. Хватает ремни, защелкивает на лодыжках тела. Выглядывает в коридор.

Выстрел.

Еще.

Анастрой ползком-ползком пробирается по коридору, пуля свистит прямехонько над макушкой, детектив думает, почему его до сих пор убить не могут, может, не хотят убивать, а может, автор так решил. Надо бы у автора спросить, только некогда.

Вжик – выдвижной шкаф хочет раздавить детектива, тот успевает увернуться, шкаф тут же падает, придавленный выдвижной кроватью.

Анастрой думает, зачем хозяину кровать, вроде не должен он спать, не человек же. Или автор опять ошибся с чем-то, ну конечно, ошибся, тут вон, и стиральная машина в атаку пошла, а что ему стирать-то, тут и холодильник, и что он в нем хранит. А дальше и вовсе непонятно, в бой вступают какие-то лестницы, колонны, двери, арки, Анастрой прячется то за одним, то за другим, отчаянно пытается понять, кто свой, кто чужой, кто на его стороне, кто не на его стороне…

Комната подскакивает, пол и стены меняются местами, пол и потолок меняются местами, Анастрой перескакивает со стены на стену, дом вертится бешеным кубиком Рубика.

Детектив прыгает на рубильник, переключает…

Дом фыркает, вздрагивает, как раненое животное, замирает.

– Всё… обошлось… – голос Милана издалека, из комнаты где-то под потолком, – а вы молодец… быстро среагировали…

– Это что, вот когда Монтгомери брали, вот тогда пришлось побегать, это да.

– А что за Монтгомери?

– А не знаю, что за Монтгомери, автор не придумал ещё.

– А-а, ясно…

Пауза. Анастрой подбирается к телу… к хозяину дома, то есть, садится в кресло.

– Вы мне помочь обещали, – говорит хозяин.

– Да. Боюсь, у нас только один выход.

– И какой же?

– Только один… я хочу поговорить с вашим… гхм… альтер… гхм… с вашим вирусом.

– Это невозможно.

– Отчего же?

– Просто. Невозможно.

– Что невозможно, вы мне причину сказать может?

– Я… я не хочу, чтобы вы с ним говорили.

– А что такое? Постойте, постойте, попробую догадаться… Он добрался до ваших файлов и узнал о вас что-то такое… в чем вы боитесь признаться, кому бы то ни было? Какие-то интимные подробности? Какие-то темные дела?

– Нет. Просто… вы понимаете, если он выйдет наружу… он может уже не вернуть меня мне. Никогда.

– Но ведь он и так в какой-то момент может не вернуть вас вам? Так что чем быстрее мы разберемся, что это за штука такая у вас в сознании…

– Нет.