Низушка айсберга

– В наше время интеллектуальная собственность приобретает все большую ценность. Книги… картины…. Произведения искусства… за них отдают все большие и большие суммы.

– Вашими бы устами да мед пить, – кивнула женщина в первом ряду, – кто бы отдал.

– А вы предлагали?

– Да сплошь и рядом. Не берут.

– Да ну? – выражаем искреннее удивление, – много они понимают. Мы бы с вами пораньше встретились, вы бы уже в золоте ходили… Вы… стихи пишете?

– Картины.

– М-м… можно взглянуть?

– А что, приносить надо было?

– Конечно, в объявлении же сказано… Ну ничего страшного, завтра принесете, я вам верю.

А пока, – поворачивается к присутствующим, – разрешите… посмотреть ваши работы.

Пробегает пытливым взглядом рукописи, рисунки. Вот это отстой, графоманство чистой воды, вот в этом что-то есть… ух ты… новый талант вытащили… навозну кучу разрывая, петух нашел жемчужное зерно. Этот… так себе, ладно, сойдет. Эта…

– Ну что же… – Рустам оглядывает присутствующих, – вы и вы… подойдете завтра на Волокамскую десять.

– Тю, это же за тридевять земель…

– Ну а вы как хотели… Не бойтесь, это только один раз вам туда подъехать, заказы взять. Вы в десять тридцать, вы в два часа дня…

Рустам оглядывается, женщина, которая не принесла рисунки, поникает, как плакучая ива. Так, это не к добру…

– И вы. Часика в четыре подойдете? Рисунки свои покажете. Поговорим.

Та-ак, кажется, переборщил, кажется, насторожились люди, уж сильно все хорошо, сильно гладко. Почуяли бесплатный сыр.

– А оплата?

– Достойная. Как сказано, десять тысяч за раз. Мы платим за ваши мозги.

Вот это самое главное. Напомнить. Платим за ваши мозги. Не за что-нибудь. За ваши мозги.

Где они все… неужели не сработало… Рустам смотрит на часы, представляет себе, как люди – трое – тоже смотрят на часы, берут пальто, снова вешают… Ну давайте же… идите… идите… марш ко мне, кому сказал! Вызываю людей… вызываю людей… просто силой мысли вызываю людей. Тех троих… как зовут, не знаю… ничего не знаю… Вызываю… людей…

Не вышел номер… Вроде бы и в деньгах не потерял, и проезд оплатят, все равно – обидно.

Перед этими тоже… Вроде бы слова не говорят, когда Рустам приходит ни с чем, да кто их знает… раз слова не скажут, два не скажут, а на третий раз… Были до них у Рустама два начальника, один все орал, Рустам от него ушел, другой все молчал, вежливенький такой был, Рустам накосячит, он ни-ни, ни словечком не обмолвится. А потом – спасибо, вы не подходите.