Послеждь

– Вот как…

– Вы же детектив, вы же может…

– Да, да, конечно… где это случилось?

– Вон там, в переулке, возле булочной… он в меня выстрелил…

– Он? Вы уверены?

– Ну… может, она… честное слово, не знаю…

– Хорошо, хорошо, разберемся… враги у вас были?

– Слушайте… – он схватился за простреленную голову, – не помню я ничего… вот честное слово, ничего про себя не помню…

– Ничего… не помните?

– Ну да, вот как выстрелили в меня, вот как отрезало…

– Ничего, ничего, я обязательно помогу вам вспомнить, – я говорил и сам не верил в то, что говорю, – давайте… пойдемте на место происшествия… посмотрим…

Я спустился на первый этаж и взял пальто – что-то насторожило меня, я посмотрел на своего незваного гостя, потом на свое пальто, еще попытался успокоить себя, что мало ли на свете одинаковых пальто – но тут же спохватился, что тут что-то другое, тут…

Я посмотрел на его лицо.

И понял все. Здесь по-хорошему я должен был удивиться, но все произошло слишком быстро, чтобы чему-то удивляться. Я вышел в холод осени, оглядел пустоту улицы, поискал в переулке улики, но как назло, дождь смыл все следы, мне осталось только догадываться, что случилось здесь, под погасшим фонарем. По привычке я достал часы, чтобы засечь время и дату, и тут меня осенило.

– Позвольте… ваши часы, – попросил я.

– Но… у вас есть свои часы.

– Я вижу, и все-таки позвольте ваши часы.

– Это что… ограбление? Я… я не позволю…

– Послушайте, если вы хотите, чтобы я вам помогал, будьте добры дать мне свои часы, – не выдержал я.

Он оторопело протянул мне золотой брегет, я посмотрел на циферблат, сравнил время – время было одинаковым, сравнил дату и вздрогнул. Хотел было сказать своему клиенту, что его часы спешат на сутки вперед, но тут же понял, в чем дело.

– Вас убьют завтра, – сказал я.

– Простите?

– Вас. Убьют. Завтра, – повторил я, уже сам плохо понимая, что говорю.

Вот так. А теперь уже можно сказать про то, как я открывал подвал и устроил самого себя ночевать на леднике, и про то, как я растопил камин на втором этаже, чтобы согреться.

Мне казалось, что пережитое волнение надолго лишит меня сна – но накопившаяся за день усталость взяла свое, и я задремал у камина. Когда я проснулся, большие часы в холле пробили десять. Что-то заставило меня посмотреть на брегет на цепочке, я не сразу понял, что вижу не сегодняшнюю, а завтрашнюю дату. Я понял, что нет времени рассуждать, надо действовать, и как можно скорее.