Послеждь

– Тимми… ну… ты же понимаешь…

– А чего он училке ножку у стула поломал?

– К-кто?

– Да Джим этот… он вообще то девчонку какую краской обольет, то еще чего…

– И ты его решил задушить?

– Ну… не совсем задушить, попугать так…

– Ну… а ты же понимаешь, что ты его совсем задушить мог?

– Не, ну чего вы, если бы я хотел, я и задушил бы… Не, я все понимаю, убивать нельзя… А я тарелку разбил, а я не хотел, чтобы ранило кого-то… не, я больше не буду, честно…

– Ну, ты же понимаешь, что вот так вот разозлишься на кого-нибудь и в пылу ярости…

– …Да нет, чего вы, я ж не совсем того… Я и шторы поджег, смотрел, чтобы ничего больше не загорелось…

– Ну а дальше ты чего в жизни делать хочешь, еще не решил?

– Ну, папа меня потусторонщиком сделать хочет, чтобы династию продолжил…

– А ты сам?

– А я это… а я фильмы снимать хочу… а папа говорит, несерьезно это…

– А мама?

– А мама папе говорит, а пусть Тимми будет, кем хочет, ну фильмы же делать хочет, а не наркоман там какой, не алкаш…

– А почему вы не хотите, чтобы ваш сын в режиссеры подался, или в сценаристы, или еще там куда? – спросил я у Алана.

– Да вы посмотрите, сколько ему лет? Вы себя в его возрасте помните? Вы кем хотели быть? Да он пока вырастет, он кем только стать не захочет… вот ближе к шестнадцати посмотрим, чего загадывать…

Через пару лет я снова увидел эту семью в кафе. Родители признались мне, что Тимми научился себя контролировать, Тимми даже показал мне, как заставляет салфетки подниматься в воздух и сворачиваться в оригами, которые машут крыльями.

Когда я снова увидел в кабинете Алана и Гедду, мне стало не по себе: появление этой парочки сулило мне очередные проблемы.

– У нас Тимми пропал, – сразу, с места в карьер начал Алан.