Послеждь

Особняк оказался на краю леса в маленьком поселке, который был бы уютным, если бы не что-то неуловимое, мрачное, что незримо присутствовало, казалось, в самом воздухе. Должно быть, виной тому был портал, который располагался где-то в лесу за рекой, и сейчас был спрятан в тумане. В поселке в основном жили потусторонщики, поэтому дома отличались роскошью, но даже на фоне богатых особняков жилище моих клиентов выглядело настоящим дворцом. Я прошел через маленький парк и позвонил в дверь – мне открыли почти сразу же, на пороге стоял Алан, никак не ожидавший увидеть меня.

– Э-э-э… здассьте, – растерянно пробормотал он.

– Вечер добрый. Я тут проездом, решил проведать вас…

– А-а-а, п-пожалуйста, проходите… Как раз к ужину, где-то через полчасика на стол подадут… Индейка у нас сегодня…

Мы с хозяином прошли в просторный холл с камином, и я невольно спросил себя, а не в этом ли холле тринадцать лет назад сидели три человека, готовые убить друг друга, делали вид, что все хорошо, писали имена на бумажках, складывали в сахарницу…

– Нет, не здесь, это в гостиной напротив было, – будто читая мои мысли, ответил Алан, – у нас там до сих пор сахарница эта стоит… на память…

– А Тимми дома? – осторожно спросил я.

– Ага, дома. Чего-то он не в себе сегодня, ну да с ними это бывает… чего-то у него там, на курсах сценаристов не заладилось…

Я осторожно задал вопрос, который волновал меня уже давно:

– А… можно узнать… а как родился Тимми?

– Да говорю же вам, крепыш…

– …нет, вообще… как оно было…

– Ой, не знаю я…

– В смысле… не знаете? – мне стало не по себе, – там же никого кроме вас троих не было, так? Так я думал, вы оба рядом с Геддой были, когда…

– Да то-то и оно, что нет.

Вы про нас плохо не думайте, мы сначала так и решили, когда все это дело начнется, Гедду не оставим, чем можем, поможем, мы книжки читали про это дело, как оно там все… Больницу в поселке видели? Вот тоже все решили, где-нибудь за недельку в больницу все переберемся, вы не думайте, мы уж как могли, перестраховались, Энтони вообще выдумал, хотел ногу себе разрезать, глубоко так, чтобы я на нем попрактиковался раны там зашивать… я говорю, ты брось дурить, еще тебя потом хоронить не хватало… А у Гедды на две недели раньше всё началось.