Против Сентября

…итак, Памкин-холл был счастлив, что поедет в деревню – правда, так и не понял, как можно поехать на месяц на поезде, и немало удивился, когда вечером над трубой увидел месяц – месяц, на который они должны были ехать. Впрочем, Памкин-холл быстро забыл об этом, ведь в деревне за городом было так замечательно. Можно было выходить поутру в сад и срезать свежие розы, можно было пить чай на веранде, можно было болтать о том, о сем с другими домиками – маленькими, уютными, в два-три этажа, а не с исполинскими городскими громадинами, которые даже не кивнут в ответ на вежливое «Добрый день».

Время шло, месяц неумолимо подходил к концу, и чем больше приближался день, когда нужно было возвращаться в город, тем больше Памкин-холл думал о том, как можно остаться в деревне насовсем.

– Если бы ты мог не работать, – говорил он хозяину.

– Если бы, – вдыхал Шеридан.

– Если бы ты, например, нашел клад…

– Если бы, – кивал Шеридан и добавлял, – слушай, а у тебя на чердаке или в подвале нигде не завалялся сундук с сокровищами?

Памкин-холл терпеливо оглядывал свои комнаты, но никакого намека на сокровища не находил.

– А если бы ты получил наследство… – продолжал Памкин-холл.

– Если бы, – Шеридан шел на кухню, заваривал кофе, – но тетушка Вайолет, похоже, собирается жить вечно… да и кто сказал, что она непременно что-то мне оставит?

Памкин-холл задумался.

– Говоришь, у тебя есть тетушка?

– Да, Вайолет… правда, живет далековато…

– …и ты ни разу не навестил её все это время? Хороший же ты племянничек, ничего не скажешь…

Шеридану стало неловко, что он ни разу не навестил тетушку, и он сказал:

– Ну… если тебя не смущает долгий путь целую ночь… то к утру мы будем на месте, в Трик-холле.

– Все в порядке, – ответил Памкин-холл, – я включу фонари.

И он действительно включил фонари – два возле входа, два у калитки и один под самой крышей – и отправился в путь…

– …так вы признаете, что тем вечером говорили о наследстве?

– Ну да, был разговор, – Шеридан кивает, – ну и что теперь, если я про наследство говорил, я, что ли, убил тетушку?

Следователь хмурится.