Сентябрельник, сентябрядцатое сентября

– Точно не собираетесь? А то вот так говорят, а потом…

Взрываюсь, понимаю, что не видать мне после этого работы, как своих ушей…

– Слушайте, я же вас не спрашиваю, когда вы себя на запчасти распродадите?

– Да уже распродала с потрохами, я теперь со всеми запчастями Лике принадлежу… что поделаешь, кризис… Просто нам важно, чтобы вы живой были, мы же вас на сто страниц назад отправим, там все живые…

– Каких… страниц?

– Да, да, Ника вам все объяснит…

– …ну… – Ника критически оглядывает меня, – разрез глаз у вас монголоидный, вы у нас сойдете за жителя Ченхосина…

Вспоминаю что-то из истории, ничего толком не вспоминается.

Придется вам китайский подучить…

Меня передергивает:

– Так я всю жизнь на нем…

– Да не скажите, то, на чем вы говорите, это смешение языков, а вы у нас из Ченхосина, будете на китайском… Как зовут-то вас?

– Ай.

– Нет, не пойдет.

Меня передергивает, что значит, не пойдет, это как…

– Будете представляться именем каким-нибудь китайским, например… – догадываюсь, что она включает рандомизатор, – Фенгдж.

Так и хочется ответить – будьте здоровы. Не отвечаю, стараюсь запомнить, Ф-е-н- а дальше путаются бесконечные «д» и «ж», не хотят запоминаться…

Глава 22 Уже не Урбо

.

Смотрю на неё, маленькую, скачущую у меня под локтем, пытаюсь припомнить, где и когда её видел, не припоминаю…

– А вы на собеседование приходили… а вы теперь у этих работаете, да?

– Вам что нужно?

– А вы меня туда устроите, так ведь? Вы же с ними поговорите?

Ёкает сердце, вот уж не думал, что месть может быть такая сладкая…

– …так вы же мертвая.

– А что… – искреннее изумление, – мертвым нельзя, что ли?

– Ну, вы же можете снова живой стать, вот тогда и поговорим.

– Нет, ну как это я вам живой стану?

– Обыкновенно, как.