Садовый вишнь

Нет, он, конечно, может говорить, но не сам, а только через голос человека, а не так вот, врываясь в нашу беседу…

Мы смерили хромофон многозначительными взглядами, но он как будто не заметил этого и невозмутимо продолжал:

– Дело в том, что господин Дрим на самом деле совершенно не доказал свою невиновность.

– Уважаемый хромофон, но именно это и сделал господин Дрим, если вы не заметили.

– Сделал… но каким образом? Он признался вам, что в девять вечера говорил с самим собой по Хромофону, и у знал о завещании тетушки в тот день, когда его вскрыли…

– Именно так! – вскричал Дрим, – я спрашивал самого себя из будущего, я не вскрывал завещание до срока! Как видите, я не нарушал закон… Все сходится…

– …все, да не все, – снова заговорил хромофон, – взгляните на меня, господа…

– Простите, нам некогда разглядывать хромофоны, – не выдержал я.

– И все-таки, прошу прощения, что отнимаю время… так взгляните на меня, кто я?

– Хромофон.

– Прибор, который…

– …хромает?

Хромофон рассмеялся сухим шелестящим смехом.

– Что же, похоже, мне придется и правда смириться с прозвищем хромающего прибора…

– Постойте, – спохватился я, – это… это связано с цветом? Хром – цвет?

– Большое спасибо за еще одно прозвище в мою копилку имен.

– Так кто же вы… стоп, стоп, хром, хром…

– …атомный номер двадцать четыре, – фыркнул хромофон, – и снова мимо.

– Но кто же вы… хром, хром… постойте, постойте, что-то вспоминается… нет, никак?

– Никак?

Я уже готов был сдаться, когда часы на камине пробили половину десятого.

– Ну, конечно! – хлопнул я себя по лбу, – время! Хронос… Верно, вы изначально были хронофоном, а потом кто-то записал вас с ошибкой… Вы… прибор для разговоров во времени!

– Совершенно верно. А когда я был изобретен?

– М-м-м…

– …так и быть, можете подсмотреть в словаре.

– Сейчас… минутку… да… в тысяча девятьсот десятом году.

– А сейчас какой у нас год?

– Тысяча восемьсот девяносто… м-м-м… э-э-э…

– …неважно, – оборвал меня хромофон, – я думаю, этого достаточно, чтобы понять…

– …что вас еще не…

– …не существует. А это значит, что господин Дрим никак не мог позвонить через меня самому себе. А это значит, что в тот вечер именно он пробрался в имение тетушки и подделал завещание…

– …наглая ложь! – почти закричал Дрим.