Следы следов

– А не хотели бы попробовать?

– Фыркаю:

– Ага, я подойду к вам, а вы меня и прирежете…

– А для этого вовсе необязательно подходить… вот… возьмите…

– Нашариваю свои перчатки, торопливо натягиваю на руки, осторожно прикасаюсь к чему-то, положенному на стол, что-то длинное, гибкое, тонкое, похожее на палку…

– Это… это…

– …то, что вам нужно… попробуйте…

Протягиваю палку, она упирается в стену, другую, с легким стуком касается окна…

…оборачиваюсь, пытаюсь коснуться убийцы – понимаю, что не успела, он ушел – бесшумно, неслышно, как умеет только он, – остаюсь наедине с «видеть», с наслаждением ощупываю стены, не понимаю, как я сразу до этого не догадалась, как никто из нас… чш, чш, об этом никому ни слова… Тороплюсь на улицу в лабиринты сада, попробовать свой новый дар, упорно отгоняю от себя тревожные мысли, что «видеть» – это что-то другое…

Три, запятая…

Три, запятая, четырнадцать.

Три, запятая, один, четыре.

Повторяю про себя – нет, не чтобы не забыть, собственно, ничего и не случится, если забуду, но лучше – не забыть, чтобы осталось хоть что-то, за что уцепиться мозгу, что-то, что было в самом начале – три, запятая, один, четыре…

Дальше там много чего – вспоминаю, удивляюсь сам себе, что помню дальше, даже соревновались, кто дальше запомнит, я доходил до ста тысяч знаков, О обскакал меня, запомнил до ста двадцати тысяч знаков.

Пытаюсь вспомнить, что за О, память упорно не хочет выдавать, не то Олег, не то Оливер, не то Орочи, не то Омкар – память путается, даже не может вытащить из прошлого страну, и цепляется то за ливни, хлещущие по зарослям бамбука, то за непроглядную метель, подсвеченную фонарями, то за ветер, готовый сдуть не только шляпу, но и волосы, и голову.

Пять, ноль, три, пять, восемь, один, четыре – это уже не сто тысяч, и не миллион, и не миллиард, это я уже не знаю, сколько, – обещал себе считать, хотя и знал, что ни черта не сосчитаю, собьюсь в два счета, так оно и вышло.