11 сентября

Ночью налетели комары, девочки пробовали достать их шваброй, но комары забирались под потолок, тогда они включили пылесос и охотились на насекомых. А потом лежали в кровати и разговаривали.

– А у тебя сколько мальчиков было?

– Ну, Машка.

– Сестры должны рассказывать друг другу все. Неужели по-настоящему ни с кем?

– Маша!

– И даже не целовалась?

– Целовалась, конечно! – обиженно врала Варя и краснела, а Машка хохотала:

– Я по лицу вижу, что врешь!

– Да как ты можешь видеть, если темно?

– Я ясновидящая.

– Мы в бутылочку играли и в кис-мяу, – оправдывалась Варя, и лицо ее становилось пунцовым.

– Ну это что за игры! Детский сад! А в спичку играли?

– В какую еще спичку?

– Ты спичку не знаешь?

– И знать не хочу.

– Врешь, хочешь. Только стесняешься спросить. Значит, слушай. Садятся мальчики с девочками в кружок через одного, берут маленький кусочек спички, зажимают губами и передают по кругу. Из губ в губы.

Варе и неприятен был, и дразнил этот разговор.

А Мария, как назло, замолчала. Появился и зажужжал комар, Варя стала рукой его хватать, маленькая бестия отлетала, а потом снова подлетала и норовила угодить в самое ухо.

«Скорей бы уж крови напился и улетел», – думала Варя, но комар был хитрее, возмущенно жужжал и не цапал, а только прогонял девичий сон, словно лежала на столе телефонная трубка и Варя не хотела говорить с дозванивавшимся до нее человеком.

– Спишь, Маша?

– Сплю.

«Господи, надо же иметь такие крепкие нервы!»

– А у тебя сколько было парней?

Машка перевернулась и легла на живот:

– Ну если по-настоящему… ну… как считать… ну в общем… трое, – невразумительно сказала она.

– И ты с ними… Да?

Варя не была очень консервативна, она допускала, что взрослая женщина, ну, может быть, студентка на старших курсах, но чтобы школьница…

– Да ты что? – расхохоталась Машка. – У нас полкласса еще год назад в летнем лагере перетрахалась. Днем камни на полях убирали, а ночью… Вы там как живете-то? Сынки московские! Ну ничего, я тебя образую.

Варя почувствовала, что ее бьет дрожь. Она хотела сразу отказаться, но Машка была настроена решительно, и Варя в душе с ней соглашалась: в самом деле, нельзя же так жить, шестнадцать лет, аттестат зрелости в кармане и ни одного поцелуя в личной биографии. Нет, конечно, до конца она не пойдет, об этом и речи быть не может, но хотя бы поцеловаться-то по-настоящему надо.