11 сентября

– И что?

– Так мучился, что бросился в Даугаву.

– Ну и дурак, – сказала Машка, наступая ему на ногу и с тревогой поглядела на побледневшую сестру.

Но парень ничего не замечал:

– Его спасли, а на следующий день он бросился снова. Второй раз спасать не стали.

– Я же говорю, дурак.

– Почему? – удивился очкарик.

– Потому что думать надо, что говоришь.

Мальчишки выпендривались и друг друга подкалывали, Машка кривлялась, но все равно эти люди были свои, родные, и Варя вдруг почувствовала, что значит общность крови в чужом городе.

Она пила шипучую яблочную бурду под названием «Салют», которую Мария называла шампанским, и чувствовала, как уходит из души страх. На смену приходили расслабленность и усталость, сквозь которую девушка замечала, что оба парня положили на нее глаз и от нее зависело, кого она выберет, но ей не хотелось никого выбирать, а просто сидеть и говорить. А еще больше – спать.

– Маша, можно тебя на минутку?

– Ну что? – Глаза у Машки возбужденно блестели.

 – Какого берешь? Уступаю.

– Пусть они лучше уйдут.

– Ты чего, белены объелась? Куда они уйдут? Они к нам в гости пришли.

– Я спать хочу.

– У, черт меня угораздил с тобой связаться!

– Я не могу, – сказала Варя жалобно, – я устала, ну, пожалуйста.

– Если ты, если ты… – В глазах у Машки сверкнула обида. – Я для нее старалась, специально маму с братьями из дома отправила. А она…

– Я посижу еще чуть-чуть, но, если усну, не обижайся.

На смену «Салюту» пришел портвейн, разговор сделался живее, и Варя с удивлением обнаружила, что к ней клеится интеллигент с серьгой.

Она небрежно обронила что-то насчет заграницы и профессора-мамы, мальчики не отставали, и Варя сама не заметила, как стала говорить горячо и быстро. Машка смотрела на нее насмешливо, позевывала и, наконец, прервала разговор:

– Давайте сыграем в трах.

– Как это? – удивилась Варя.

– А очень просто. Начинаем по кругу считать, но вместо чисел, которые делятся или оканчиваются на три, говорим «трах».

Кто ошибается – снимает с себя одну вещь.

Варя растерянно посмотрела на очкарика Мишу.

– А что? – сказал интеллигент. – Пожалуй, в этом есть торч. У Борхеса подобное было.

– Раз, – начала Мария.

– Два, – произнес Андрей.

– Трах, – неуверенно сказала Варя.

Она смеялась вместе со всеми, глядя, как парни снимают с себя часы, носки, вынимают из карманов расчески и сигареты, спорят, можно ли это считать вещами или нет.