Шляпа что-то замышляпа

И тем паче перечитывать.

Ну да ничего, Би и так хорошо. Хозяин добрый попался, не колотит Би, и хлеба дает вволю, вот это хорошо, что хлеба вволю.

– Какой человек был… черт, какой человек…

Би знает, хозяин теперь до поздней ночи будет ходить из угла в угол, бормотать что-то, воздевать руки к потолку, какой человек был, а какой человек…

Хозяин поворачивается к Би, глаза горят.

– Ты понимаешь… это они его довели… это он из-за них… пулю в лоб… а то бы еще жил… еще бы сколько прожил…

Би соглашается.

– Прожил бы.

– Да что ты понимаешь! Он же гений был, понимаешь ты, ге-ний, наши, современные и в подметки ему не годятся… вот, послушай…

А дождь идет переулками долгими

И капли падают с неба осколками,

И ты не веришь, что это вода, а не небесная кровь,

Но никогда не узнаешь заранее,

Что ждет на улицах, ливнями раненных,

В огромном городе сточных канав и великих миров.

Би слушает. Если хозяин говорит – послушай, отчего ж не послушать.

А ты говоришь…

Би хочет возразить, что ничего не говорил.

Половина третьего ночи.

Би дремлет, что-то снится Би, что-то непонятное, равнина, залитая светом, трава шелестит, Би не знает, что такое трава, никогда не видел, а вот – трава.

И свет.

Много света.

– …нись.

– А?

– Да проснись же! – хозяин в сердцах хочет закатить Би оплеуху, передумывает. Би все-таки.

– Ты же понимаешь… – не унимается хозяин, – он же гений был… ге-ний… не то, что нынешние…

Би оторопело смотрит на хозяина, неужели тот разбудил его среди ночи, чтобы в очередной раз сказать про гения.

– Хорош, хорош дрыхнуть… работать надо.

Би настораживается. Смотрит на комнату за дверью, всю комнату Би не видит, только часть.

Там гроб.

То есть, это Би его так про себя называет.

Гроб.

На самом деле не гроб, на самом деле там человек живой, только с головой у него что-то сделали, что он больше не думает. Слово какое-то ученое есть, Би не помнит.

Хозяин командует.

Давай… действуй.

Би действует. Как учили. Перебирает по клавишам, выстукивает коды, цифры, как учили, чтобы переводить буквы, написанные на бумаге, в цифры.

Называется, оцифровать.

Только вот непонятно, что оцифровывать, хозяин не дал ничего.

Ну да ничего.

Би подождет.

Может, даст.

– Ну чего сидим, кого ждем?

Би спрашивает:

– А… что оцифровывать?

– А да, не сказал тебе… вот… книжки его оцифровывай.