Соленые часы

Погоди, провожу… ох, зря, парень… Люди сюда рвутся, поубивать друг друга готовы, ему вишь, не нравится…

Сержант вышел за мной в зеленоватую пустыню – сколько здесь околачиваюсь, столько не могу привыкнуть, что Марс не красный, а зеленый, даже не зеленый, такого цвета на земле и не увидишь… И солнце таращится на нас, окруженное звездами, как издевается над нами, испытывает рассудок на прочность…

– Ну давай, парень… Будь. А все-таки зря ты это, вы, молодые, думаете, работу найти, раз плюнуть… потом помыкаешься, вспомнишь базу… Не дай бог конечно тебе мыкаться, да кто тебя знает… ладно, будь…

Он кивнул – казалось, уже не мне, кому-то другому, невидимому, размашисто зашагал к неказистому челночку в стороне от всех.

Я зачарованно смотрел, как он закрывает люк… как челнок плавно отрывается от зеленого песка, скользит за моим челноком…

Вот черт…

Включаю радио.

– Мой сержант, как слышите, прием!

– Какой я тебе твой сержант… все, мы с тобой птицы вольные…

– Вы что… тоже?

– Ну а ты один, что ли, такой умный? Хрен с ними, сами пусть на своей базе сидят…

– А вы теперь… куда? К Земле?

– На хрен к Земле… ч-х-х-ф-ш-ш-ш… тут и без Земли делов до хрена… Так что, парень, давай… на Земле всем там привет… ч-х-х-х-ч-ш-ш-ч-ш-ч…

Я смотрел, как он исчезает в черном космосе – блестящая звезда, затерянная среди туманностей и облаков.

Как быстро человек становится звездой… Я еще слал ему какие-то сигналы, он не слышал меня, до меня какое-то время еще долетали его позывные, я слушал его тихое бормотание, слушал сигналы, которые он ловил, на которые летел – в никуда:

– Алло, станция? Станция? Сто седьмая вызывает станцию… повторяю – сто седьмая вызывает станцию! Топливо на нуле… повторяю – топливо на нуле!

    2012 г.

На птичьих правах

Игорь умер ночью, умер как-то тихо, незаметно, я утром еще встал, еще кофе себе заварил, потом вспомнил про него, что, Игореха, кофеек будешь, а он уже не дышал. Я даже не почувствовал ничего, что он умер, удивился только, что не умер раньше, вообще, кто на синий шарик попадает, тот уже все, не жилец…

Мне как-то не по себе стало, и не то, чтобы жалко, а непонятно просто – что дальше, куда мне этого мертвого Игореху девать.

С серого шарика не сбросишь, в шарик не закопаешь, это же не земля. Ближе к полудню, когда повеяло душком смерти, уже подумывал, как бы из нехитрой нашей мебели устроить костер, когда пришли Эти.