Сов Семь

Жду, когда в спальне вспыхнет свет.

Приказываю своему экипажу остановиться на крыше дома.

Распахиваю окно спальни.

Я подскакиваю на кровати, я не ожидал увидеть самого себя, и уж тем более не ожидал, что я достану шпагу.

– А ты ловко выдумал… – говорю сам себе, лежащему в постели, – не понравилось ему, видите ли, что на него по дороге нечисть эта нападет…

– Ка… кая нечисть?

– А, ну да, ты же не помнишь ничего. Удобно, вырезал кусок жизни, и забыл… а я, значит, мучайся целую вечность…

– Слушай, а давай день я, день ты…

– Смеюсь.

– Ну, уж нет… делай, как было… – прижимаю лезвие шпаги к его горлу.

Думаю, догадается он, что я его не убью, не смогу убить, ведь тогда прихлопну и самого себя тоже… или нет… ага, разволновался, пошел резать и клеить время…

Оборачивается ко мне:

– Как… как ты догадался-то вообще?

Усмехаюсь:

– Да не глупее тебя, знаешь ли…

…останавливаю экипаж, загоняю его в стойло, поднимаюсь по лестнице, вхожу в живительное тепло дома, спать, спать, спать…

…только в постели спохватываюсь, что не задернул шторы, скорей-скорей, босиком по пушистому ковру, второпях, чтобы не растерять драгоценные крупицы сна, не удерживаюсь, смотрю в окно на…

…луна прячется в ветках, уходит спать, что-то видится мне над луной, что-то… что-то…

Ну, конечно.

Петли, петли, петли.

Думаю, сколько раз я вырезал свое прошлое.

Думаю, сколько еще предстоит починить…

Что-то вспоминаю, вынимаю из саквояжа крылатые часы, смотрю на выгравированную фамилию мастера, думаю, зачем я сделал часы и послал их убить самого себя…

Элия

Утром потерянного дня Элия вернулась в город, где её никто не ждал – потому что никто не знал, что есть вообще такая Элия.

Даром, что здесь прошло детство и юность Элии, и каждый прохожий, услышав имя Элии, широко улыбнулся бы и вспомнил какой-нибудь смешной случай со времен самого-самого детства Элии.

Элия вышла из машины, которая разбилась два года назад, и побрела по главной улице, укрытой тенистыми кронами желтеющих кленов: стояла ранняя весна, но деревьям не было до этого никакого дела.

Элия дошла до поворота и остановилась возле старой часовни, даже протерла глаза, но ничего не изменилось: часовня не исчезала. Этого не может быть, сказала себе Элия, этого просто не может быть.