Сумка с истиной

Ехать до неё, правда, далеко, это через все Местности-Окрестности ехать надо, ну да ничего, Женечка своего Буцефала запряжет, это не конь, это единорог такой, и поедет. И мама поедет, и они Джефри освободят…

– Приехали.

– Господи, и полгода не прошло, – Оксана в сердцах хлопает дверью.

– Хоть бы спасибо сказали, – бормочет водитель, Оксана не слышит, мчится к одиннадцатому дому, темный дом, ни вывески никакой, ничего, неужели опять обманули, три раза обманывали…

Оксана замечает неприметную дверь, толкает, уже не сомневается, что сейчас Оксану за дверью прихлопнут обухом.

Не прихлопывают.

Маленький магазинчик, не магазинчик – магазинчишко, таких в девяностые было чуть меньше, чем до фига, потом все куда-то делись, провалились куда-то в какую-то другую реальность. Женечка такие магазинчишки обожала, прилипала носом к витрине, стояла, как приклеенная…

Оксана сама прижимается к стеклу, ищет, ищет, черт…

– Что-то конкретное выбираете? – спрашивает девушка за прилавком.

– Да… кукла у вас тут такая была… – Оксана хочет сказать Джефри, не говорит, – платье такое черное… и на голове рожки маленькие…

– Да, было что-то такое… сейчас гляну…

У Оксаны екает сердце, неужели…

– Ой, извините, вот только что буквально женщина последнюю купила.

– А куда она пошла?

– А я откуда ж знаю, я отсюда не выхожу…

Оксана бросается на улицу, оглядывает пустоту, – хочется разрыдаться в голос…

Нет.

Не сдаваться.

Ни за что.

Возвращается в магазинчишко.

– А… откуда кукол этих везут, не знаете?

– Да из Китая вроде бы… Во Владивостоке их как грязи…

Оксана кивает, срывается с места…

– Ма, а Джефри?

– Ой, зайчоночек, я забыла… ну завтра, завтра, честно тебе обещаю…

Оксана бежит к громадине аэропорта, назанимала-перезанимала, быть не может, чтобы все зря…

Один билет до Владивостока…

– А? Женечка-то? Да ну её, наказала я её сегодня… Да истерику закатила из-за куклы этой… Гос-ди, какие они мелочные все, фигня какая, кукла… ей экзамены сдавать, она из-за куклы какой-то ноет… ремня ей недодали, вот что.