Няня с большой дороги

И ныл, что такие же часы стоят как чугунный мост.

Конечно, не Князев принимал решение о сносе, он только исполнитель. Но очень рьяный. Хотя кто знает, как на его месте повел бы себя другой? Это же его работа.

Прошел слух, что Князев будет участвовать в аукционе и намерен приобрести территорию усадьбы помещика Минаева. Большое загородное имение. От строений там практически ничего не осталось. Руины дома, руины конюшни и хозяйственных построек, ржавый каркас оранжереи. Зато старинную липовую аллею, орешник и заброшенный фруктовый сад можно привести в надлежащий вид.

Наша Дума приняла решение продать усадьбу, с условием, что там будет организовано что-то полезное для города. Может быть парк, или ботанический сад. Предположу, если аукцион выиграет Князев, там воткнут очередной автосалон или какой-нибудь гигантский гипермаркет.

Хотя кому он нужен далеко от трассы? Туда пока даже дороги нет. И ни одной деревни в радиусе пятнадцати километров. Может, Князев планирует организовать там элитную базу отдыха? Место для этого отличное.

В ближайшие выходные надо будет съездить в поместье. Посмотреть, что там осталось. Возможно, что-то еще можно восстановить. А то Князев любит все сносить до основания. Иванов сказал, что этот объект мы тоже возьмем на контроль. Так что о легкой жизни господин Князев может забыть.

Глава 4. Анастасия

Ник принес курицу, хлеб, немного овощей. Он виновато смотрел на меня. Мое сердце смягчилось. Ну не умерла же я с голода?

Мы совместными усилиями потушили курицу.

– Меня сегодня едва не завалило обломками дома, – сообщила я Нику. – Крыша обрушилась, а я не могла убежать.

– Почему? – он перестал жевать.

Я рассказала всю историю.

– Ты точно сумасшедшая. Это ж надо до такого додуматься! Ведь ты могла погибнуть. И ради чего? Думала, тебе памятник поставят?

– Я вообще не предполагала, что крыша упадет. Дом на вид прочный. Не пни Илья стойку, ничего бы не развалилось.

Ник вытер руки о салфетку, подошел ко мне, обнял.

– Я бы не пережил, случись с тобой несчастье. Ведь ты могла и калекой на всю жизнь стать.

На душе потеплело. Как приятно, что Никита за меня переживает.

– Слушай, – он сел на место и продолжил трапезу, – а где наручники?

– Выбросила. Илья их распилил. Не могла же я возвращаться домой с розовым пушистым браслетом. Даже идиот поймет, что это за штучка у меня на руке болтается.

– Жаль.