Няня с большой дороги

Неужели им не хочется вернуться? Впрочем, они уже привыкли. Столько лет живут там. Мальта стала для них второй родиной. Одно время родители настоятельно звали меня переехать к ним с детьми. Я отказался.

Безусловно, так было бы проще для всех. Но я люблю свой город, свою страну. Одно дело путешествовать, а другое эмигрировать. Нет, это не для меня.

Впереди замаячил указатель. «Родные просторы» значилось на нем. Кованая стрелка указывала направо. Почти приехали. Миновали пункт охраны. Немного попетляли по поселку и оказались у ажурных кованых ворот.

На видеокамере зажегся красный глаз. Ворота дрогнули, и бесшумно распахнулись.

Развернул машину на подъездной площадке. Зашуршал гравий под колесами. На высокое крыльцо вышла теща в шелковом пляжном халате. На голове широкополая шляпа из французской соломки. В руках чашка утреннего кофе. Черные волосы покрывают плечи. Зачем в преклонном возрасте дамы любят краситься в радикальный черный цвет? Ума не приложу.

Теща поморщилась и улыбнулась широкой светской улыбкой.

Ее и без того растянутый пластикой рот стал еще шире. Раскосые глаза смотрели холодно. Дорогая операция не сделала пятидесятипятилетнюю Анну моложе. Но прибавила ей уверенности в том, что она неотразима.

Анна не пришла в восторг от нашего появления, хотя я предупредил ее о визите за несколько дней.

– Бабушка! – Маша проворно выскочила из высокого внедорожника, подбежала к ней, обняла за ноги и едва не уронила.

Теща не спеша поставила чашку с кофе на мраморный парапет, осторожно погладила девочку по голове.

Так я глажу уличных кошек. Вроде и приласкать хочется, и подцепить блох боязно.

Макс был более сдержан:

– Привет, ба! – это было все, что он посчитал нужным сказать ей.

– Сколько раз я просила не называть меня бабушкой, – мученически закатила теща ярко накрашенные глаза к бирюзовому небу. – Зовите меня Анна. Анна. Понятно?

– Да, бабушка, – бодро кивнула Маша.

– Ты неисправима, – вздохнула теща. – Стас, ну научи уже детей, как им обращаться ко мне.

Сколько можно просить об этом?

– Хорошо, Анна, – кивнул я. – Постараюсь.

– Да уж, пожалуйста, – обиженно поджала она губы. – Какая я вам бабушка? Что за противное слово. Я – женщина бальзаковского возраста.

Да? Я всегда считал, что это до сорока лет, может чуть больше. А тут уже за пятьдесят. Ну, не хочет быть бабушкой – не надо, дело хозяйское. Главное, чтобы за детьми присмотрела.

На крыльцо вышел молодой мужчина в шортах и футболке.