Отсчёт. Топи

Вроде Рэйес и был посвящён в те планы, которые плёл Кирино – и про поиски работорговцев, и про непонятные интриги отца, и про вероятную войну и напряжённую остановку на границах, даже немного про Цикаду, – однако ж лишний раз тревожить его и впутывать в эти неприятности не хотелось. Чем меньше дядя знал подробностей, тем выше были шансы, что та же Цикада им не заинтересуется. По мнению Таши, головной боли с гильдией старшему Тамери хватало с лихвой.

Проводив дядю, я стала готовиться к приезду короля.

Даже если это была встреча в неофициальной обстановке, требовалось хоть сколько-нибудь приличное платье и причёска. И хорошо, что всё это заранее обсудили с Кирино, который в тонкостях женских нарядов разбирался столь же хорошо, сколь и со своими документами. Выбор остановили на тёмно-синем платье с юбкой простого кроя и корсажем на несколько тонов светлее. Рукава три четверти, немного вышивки с тёмным жемчугом, обычная на вид, но дорогая, со скрытым матовым рисунком ткань – неброско, изящно и подчёркивает статус. Всё, как того требовала обстановка. А с волосами возиться так вообще не пришлось – причесать, немного уложить, вплести ленту и пару заколок в тон с тем же самым жемчугом.

У меня давно возникало желание отстричь то, что отросло за год. Хоть как-то в хвост собиралось – и ладно, а остальное уже лишнее. Но, увы и ах, сеньорита без длинных волос уже не сеньорита. Вернее, титула из-за этого не лишили бы, но проблем и слухов можно собрать немерено. А всё время мантильей или париками прикрываться не получится.

Почему я вообще раньше так цеплялась за свою косу? Без неё же в разы удобнее!

Так, и что я забыла? В кабинете точно не мешало навести порядок, чтобы ни следа пребывания там Кирино не обнаружилось… Ох, а печенье и правда подойдёт? Или насыпать в вазочку рахат-лукум?.. Нет, любимую сладость Весташи жалко, а вот орехи в шоколаде – нет. Пусть они и будут…

– Гос-с-сть! – Шуген возник прямо под ногами, когда я несла злополучную вазочку с миндалём в кабинет.

Спустя несколько мгновений раздался отрывистый стук в дверь.

Лар и Ула – оба в серых платьях с воротниками под горло, с накрахмаленными передниками и строгими лицами – мигом оказались в прихожей, вытянулись в струнку и замерли. Не глядя вручив орехи кому-то из них, я с внутренней дрожью взялась за дверную ручку и потянула её на себя. Открывать полагалось именно мне, потому что тайны тайнами, а статус оставался статусом.