Отсчёт. Жатва

Сочувствия к чужой жизни нет – его вырезали из моей души вместе с чем-то трепетным и сокровенным, а может, с настоящим куском мяса или целой частью тела. Вспомнить бы…

– Тебя всё устраивает? – нетерпеливо интересуется колдун, перешагивая труп и протягивая тяжёлое зеркало в серебряной оправе с ручкой.

Я смотрю в льдистые голубые глаза в отражении. Больше и не требуется, я – всё ещё я.

– Ялмари мёртв, – бросаю я.

Колдун вздрагивает. Колдун в недоумении. Я испытываю счастье, видя смятение на его весьма постаревшем лице.

Стало оно таким из-за прошедшего времени или нажитых неприятностей? Сколько лет назад мы виделись в последний раз? Семь, восемь, десять? Не так уж и важно.

– Ты взвалил на себя непосильную ношу, – вздыхает он и отворачивается.

Ему больно слышать печальную весть. Меня удивляет такая реакция. Кажется, никчёмный слабенький маг для него что-то значил.

Ядовитая улыбка выползает на моё лицо, и никакие наивные предположения больше не роятся в моей голове.

Факелы вспыхивают ярче, пуская длинные тени по полу, и колдуну становится неуютно.

– Не переживайте, уговор всё ещё в силе. Я не убью никого близкого вашему сердцу.

– Я лишь хотел… – Он пытается сохранить беспристрастность. – Я не сомневаюсь в тебе. Мне показалось, ты не справляешься в одиночку. Впрочем, ты был не один, однако сейчас расклад поменялся, верно?

***

Правая рука, почти у самого сгиба локтя, нещадно чесалась – это ощущение и разбудило. Открыла глаза и неуверенно приподняла голову, запоздало вспоминая всё случившиеся.

Конечно же, оно не являлось сном. Но – счастливо выдохнула – Кирино не было рядом, и его присутствия я не ощущала.

– Я жива, – неуверенно прохрипела, отчего-то вслух.

Ладонь, в которой был серебристый полумесяц, неприятно саднило. Само зеркальце исчезло, оставив две глубокие царапины, а на предплечье появился такой же по форме знак размером с палец, но едва различимый, похожий скорее на родимое пятно с чёткими краями. Огляделась – обожжённые трупы оставались на месте, а в двух шагах от них, на роскошном ковре, которым был застлан пол шатра, красовалось чёрное пятно.

Шатёр был весь в прорехах и подпалинах, сквозь них пробивалось яркое солнце, заставляющее щуриться даже здесь, в приятной прохладной тени. Понять, сколько прошло времени, я не сумела.

Голова, вопреки ожиданиям, не раскалывалась. В теле появилась странная лёгкость, благодаря которой я без трудностей поднялась на ноги и, прикрывая глаза рукой, вышла наружу.