Отсчёт. Жатва

***

Корявые строчки, едва различимые в свете тонкой лучины, решают расплыться и принимаются скакать вразнобой. В глазах рябит не из-за усталости – даёт знать о себе время, которого с каждым днём становится всё меньше. Одного взгляда в зеркало на столе – радужка близ зрачка покрылась ржавым налётом, видимым на льдистом фоне отчётливо и зловеще – хватает, чтобы с раздражённым стоном кинуть дурацкую тетрадь на стол, поверх вороха её сестёр.

Менять тело нет никакого резона, это вполне подходит – молодое, с хорошим источником и репутацией.

Жаль, из-за отсутствия настоящего хозяина, магическая энергия перестала восполняться, но поправить это дело не составит труда… не составило бы, дозволь колдун прибегнуть к привычному методу. И всё же, пока не отыщется искомое, делать что-либо запрещено. Да и уничтожение пограничного поста вызовет определённые вопросы и проблемы, полчища демонов из Топей как-то не входят в наши общие планы.

Колдун вспоминается некстати. Ведь, как известно, стоит что-то вспомнить, как оно тут же возникает перед тобой.

Впрочем, колдун является не во плоти – и то счастье.

Толстое оконное стекло дрожит, когда через него проходит маленький зелёный огонёк. Яркий свет мигом тускнеет над раскрытой ладонью, и в руку падает гладкий нефритовый камушек, обдаёт кожу холодом и мгновенно начинает нагреваться.

«Луну скрывают тучи, ночь темна. Охотник может стать добычей».

Зашифрованное послание режет слух – колдуну никогда не стать поэтом. Усмехаюсь, кладу уже горячий камень на язык и чуть погодя проглатываю его.

Лучший способ избавиться от магических улик – не оставить и следа магии.

Получить угрозу ожидал меньше всего, но здесь колдун в своём праве – я допустил просчёт в предыдущем деле, позволив эмоциям взять верх над разумом. Жаль, не во всех осколках удалось искоренить чувства, в особенности гнев. И всё же… сердце трепещет, когда я вспоминаю огонь, крики, струящуюся по венам безграничную силу. Упиваться ею – не грешно.

Грешно её не использовать, держать в ножнах, словно клинок из ньэннской стали.

– Кир? – робкий голос раздаётся из-за полуприкрытой двери.

Ленивым взглядом обвожу стол – нет ли чего компрометирующего, – привожу причёску в беспорядок и придаю лицу усталый вид. Впрочем, особо стараться и не приходится.

– Да?.. Листик, это ты? – вставая, обеспокоенно спрашиваю и подхожу к двери.

На пороге, в одной ночной рубашке, тоненькая и хрупкая, замерла Талиссия.