Четыре цвета бессмертия

Так случалось: в подобные моменты ей казалось, что спокойные люди, говорящие прямо, обязательно таким образом подкалывают окружающих, и особенно ее. С другой стороны, Барбара тоже не всегда говорила без умысла, и зачастую распознать, что она имела ввиду, было довольно сложно. – Просто ты появилась только сегодня, а я слушаю его вторую встречу подряд.

К ним повернулась долговязая девица, пришедшая с Полем. В Клубе ее знали под именем Мина. По мнению Марты – самый банальный и претенциозный выбор. Хуже только Лилит.

– Кстати, милая Барбара… – вступила она в разговор – Где ты пропадала? Мы тут все испереживались из-за изъятий, а тебя и след простыл. Тебя что, стороной обошли?

Повисла тишина, и все посмотрели на Варвару. Марта поняла, на что намекает Мина. Многие за спиной ее подруги предполагали, что кто-то обязательно стучит на знакомых, ведь откуда всем знать, у кого сколько чего запретного есть. Понятное дело, Марта, выпадала из подобных бесед, но слухи ходили. Время такое. У Варвары было не очень много доброжелателей.

И она не стремилась ими обзавестись.

Барбара оглядела всех. По причине не малого роста, ей особо удавался отстранено-надменный взгляд. Марта, будучи почти на пятнадцать сантиметров ниже, иногда чувствовала себя из-за этой разницы не в своей тарелке. Она тоже умела напускать на себя аристократическое высокомерия, но если рядом находилась ее подурга, Марта даже при своем вполне среднем росте чувствовала себя маленькой гордой собачкой.

Мало кто, кроме нее знал, что нервы Варвары на пределе уже много дней.

Что бледность и круги под глазами – это уже не обычный её макияж, а результат бессонных ночей. Марта знала, что дальше будет: подруга мысленно вздохнет, успокоится и ухмыльнется. Иногда ей приходилось проявлять эмоции, потому что бесстрастным людям никто не верит.

– Не всем нужна жалось окружающих, Мина. Меня обчистили еще на той неделе. Квитанцию предъявить или ты так уймешься?

– И что, они забрали даже костюмы и грим? – Было удивительно, что Поль смог отвлечься от своего горя и проявить участие к кому-то другому.

Казалось, он спросил не подумав, и теперь нервно теребил серьгу в виде черного ворона, сожалея о сказанном. Марте это показалось странным, ведь вопрос, по-сути, невинный. Но увидев зеленую искру ревности в глазах Мины, она догадалась, в чем причина такого беспокойства.

– А? – За рассеянной небрежностью Барбара как обычно умело скрыла свои чувства. – Да, конечно.