Белыми тропами

– Х-хорошо, – промычал Райц с испуганными глазами. Он явно недоумевал, к чему же тогда было искривлённое лицо Лобанского, когда тот пришёл. «Хотя оно и сейчас такое… может, оно у него такое всегда», – думал он.

– Кирилл Рудольфович, я, конечно, знал, что вы опозоритесь, но не думал, что так сильно. О чём вы думали, убегая из кабинета первого заместителя министра, да к тому же вдобавок хлопнув дверью?.. НЕ ЗАКОНЧИВ РАЗГОВОР!!! – в ярости кричал Лобанский, переключившись на Райца.

Пока Лобанский проводил сравнение Райца с инфузорией-туфелькой, амёбой и другими одноклеточными организмами без мозга в разных ипостасях, Норотов, Фёдор Степанович и Баянов наблюдали за происходящим, присев на подоконник.

– А ведь и правда похож, – сказал Баянов.

– На амёбу, возможно, вот у него уже и губы посинели, – отозвался Норотов.

– А по мне, так вылитый эвглена зелёная, – добавил Фёдор Степанович.

После чего засмеялись все трое. Солнце наполнило кабинет, и от его яркого света тусклая коричневая краска, которой было окрашено всё, даже мебель, заиграла по-новому.

«А ведь скоро лето, – подумал Фёдор Степанович, – в июне нужно дома поклеить обои…»

Устав от собственной злости, Лобанский замолчал, и в кабинете воцарилась тишина. Воспользовавшись моментом, Фёдор Степанович предложил всем поискать ещё одного аспиранта в любых отраслях науки, поскольку это никак не возбранялось законами… Достигнув согласия, в 20:00 все разошлись по своим делам.

19 мая

Утро было довольно прохладным, учитывая, что почти лето.

Люди торопливо перемещались из одного тёплого места в другое, стараясь избегать долгого нахождения на улице. В 8:30 в двери Академии вошла девушка в коричневой юбке в пол с этническими рисунками, льняном пиджаке и черной майке, с замысловатым ожерельем на шее из цветных камней размером с рублёвую монету и многочисленными плетёными браслетами на руках. Её слегка вьющиеся каштановые волосы были распущены, немного прикрывая плечи, а карие глаза бегло оглядывали помещение.

«Опять я рано пришла, – подумала она. – Ну что ж, придётся навестить Лобанского». С хитрой улыбкой она пошла по коридору и слилась с потоками студентов.

В 8:35…

– Так, уважаемые студенты, прекратить разговоры! Я зашёл в аудиторию, – командным тоном говорил Лобанский, продвигаясь от двери к преподавательскому столу в аудитории-амфитеатре. – Если вы помните, у нас конец года, и вам нужно будет поставить какие-то отметки.