Последний рассвет

Казалось, она зарыдает, её глаза покраснели, губы искривились – почему я должна тебе верить? Ты убийца, вор, мошенник, в общем, кусок грязи! Ты сидел за решёткой, среди таких же отъявленный исчадий ада! И сейчас предлагаешь идти рука об руку с тобой? Заставляешь верить тебе? Ещё раз спрашиваю, почему?

– Наверно потому что я человек – флегматично ответил он, проведя ладонью по её волосам.

– Не трогай меня – заревела графиня, отталкивая его от себя – а кто тогда они? Кто? Раз ты такой умудрённый! Ответь!

Аделия, полная отчаяния, взявшись руками за голову, скользнула спиной по стене, и поднимая застланные болью глаза, повторила свой вопрос:

– Кто, они?

– Мне неоднократно рассказывали про это, старые, прошедшие свой длинный и нелёгкий путь моряки! Это миф…по крайней мере я так раньше думал.

Ред замолчал и с улыбкой спросил:

– Можно присесть рядом? Драться не будешь?

– Ты меня очень обидел, и не считай, что я такая легкомысленная и простила тебя! Ты ещё ответишь за свой поступок!

– Значит дорого вина с тайников твоего отца мне не видать?

– Уже нет! – рассердилась Аделия, и потянув его за край плаща договорила – не заговаривай меня! А продолжи лучше свои мифы о моряках!

– Ты такая смешная!

– Если сейчас ты собираешься выдумывать, чтобы заинтересовать меня, то и не начинай! И прекрати свои глупые заигрывания! Отвратительно и совсем не умно это выглядит!

Раин Ред, с нескрываемым любопытством глядел на графиню.

Он представлял дам высшего света сухими и молчаливыми недотрогами, соблюдающими определенные правила в обращении с мужчинами. Да, не та обстановка располагающая к любезностям, и к скромным улыбкам, и он не тот человек, который достоин носить имя Мужчина, но его обескураживала её натура, одна сторона которой, маленькая, ранимая и доверчивая девочка, другая – манящая, пробуждающая страсть и интерес женщина.

– Может уже хватит – вздыхая пробормотала Аделия – меня раздражает твой оценивающий взгляд. Я не вещь!

Ред испытывал её терпение.

Ему была присуща черта истязать людей, своими пронзительными, дьявольскими глазами. Несчастные всегда терялись, им казалось, что видит их насквозь. В какой-то степени так и было. Эта черта переходила в обязательство, затем в привычку. Он источал жестокость, не человеческую, леденящую душу, заставляющую сдаться.

– Мне кажется, эта чушь, нашумевшая в тесных кругах моряков, является неким стимулом, быть всегда наготове. Люди любят выходящее за грань.