Последний рассвет

Ему легче одному, я в этом не сомневаюсь, он подвижно и шустро познаёт торговлю, успешно обновляя свои идеи… Но есть у меня и догадки, о спонсорской помощи, которую охотно осуществляет твой отец.

Ариана побледнев, вздрогнула, её лицо казалось, вспыхнуло белизной, резко контрастируя с тёмными тканями атласной одежды. Она силилась встать, но упрекнув себя в несдержанности, хмуро опустила голову. Но Аделия в свою очередь медлить не стала, и подгоняемая задором, опрометью бросилась в коридор, который мгновенно разорив тишину, наполнился громкими криками.

Ничего нового и удивительного для себя Аделия не открыла, её глазам покорилась знакомая картина. Озлобленная Мадлен, раскрасневшаяся и растрёпанная, с ярко красными, пухлыми, совсем такими же щеками, как у Лансере, шустро и неуклюже, подняв как можно выше приторно ажурное платье, босиком, пыталась скрыться от не менее возбуждённой сестры. Изабелла, громко крича и возмущаясь, в сердцах, поспешила отправить ярко розовый туфель, в след убегающей:

– Твоя невероятная наглость, мне ужасно не нравиться – она задыхаясь, теребила в руках вторую из туфель – ты получишь по заслугам, мне всё надоело!

– Нет-нет даже и не вздумай – остановившись, застонала Мадлен, видя как пальцы сестры грубо пытаются сорвать золотую пряжку – ты не посмеешь этого сделать!

– Не зная моих способностей, не суди по мне, глупая кукла! – пряжка звонко коснулась паркета, отскочив к ногам Аделии.

– Боже ты мой, Боже мой – прибежал Лансере вытирая платком пот со лба – ну нельзя вас оставить одних без присмотра, за двадцать лет вашего существования на этой земле ничего не изменилось – положив руку на живот, он повторно глубоко вздохнул, спрятал платок, и отдышавшись продолжил – что на этот раз?

Ни Мадлен, ни Изабелла не спешили с ответом, их смущала Аделия, которая без лишней скромности и стеснения следила за происходящим.

Она это прекрасно понимала, но терпеливо продолжила любопытствовать.

– Я спрашиваю ещё раз, что произошло? – раздражённо спросил Лансере.

Ему абсолютно не шла злость, гнев не искажал черты его лица, он просто казался ещё заботливее, а временами, просто забавнее. Поэтому Аделия не удержавшись, мило улыбнулась, прикусив губу.

– Не собираюсь при посторонних ничего никому говорить! – фыркнула Мадлен, скрестив на груди руки.

–Тем более, когда ухмыляются, видя чужую беду! – подтвердила Изабелла, поморщив лоб.