Последний рассвет

Он попытался пригладить неуклюжий и короткий жилет из парусины, но тот не поддавался, и наглым образом выпячивался по краям.

– Благодарю! – ответила графиня.

– Сколько можно? – раздался грубый голос – Яков, ты олух и бездарь! Я не нянька приглядывать за тобой – из-за кормы появилась огромная фигура недовольного мужчины, это был боцман Уильям Крептри, в его руках был не меньших размеров мешок, перекинутый через плечё – Шпенглер, тебя это тоже касается – рявкнул он на моряка, который расположился на одном из деревянных ящиков.

– Прошу прощение – откланялся розовощёкий матрос, и бегом, не дожидаясь ответа, скрылся в кишащей толпе.

Аделия скромно улыбнулась вслед белокурому джентльмену, ей была бесспорно любопытна его компания, такая не наигранная простота и добродушие, скромное и не навящевое отношение. Тяжёлый и пронзительный взгляд почувствовала на себе, его обладатель без тени смущения, злобно и сухо испепелял и душил своими чёрными как ночь глазами. Откуда столько злости и негодования? Чем обидела юная графиня моряка, названного Шпенглером? Она пыталась отыскать в его глазах ответ, но глядя пристально и внимательно, ничего не обнаруживала! Его суровое волевое лицо, с небрежной щетиной пугало ее.

Кто он такой, этот загадочный незнакомец? Грубый моряк? Да! С непокорными, тёмными как мазут волосами, так неловко спрятанными под косынку, они выбивались из под неё, и по-видимому, крайне раздражали их обладателя. Аделия вскинула брови, и заваражённо опустила взгляд ниже, крепкая шея, широкие плечи, голый торс, который нисколько не смущал её, как и внушительных размеров заплатка, на чёрных закатанных штанах. Что за наваждение? Она начала ругать и хаять себя за покинутую скромность. «Кто он вообще – думала она – и почему я допускаю мысли о нём?!»

– Михаэль, какого чёрта! – уже выходил из себя боцман Крептри – не хочу ругаться при дамах, но ты у меня сегодня схлопочешь, за безделье!

Шпенглер, медленно и неохотно встал. В его руках ещё дымилась папироса.

Не торопясь, он стиснул её в зубах, снял косынку с головы, пару раз отряхнул её, и по новой затужил, заправляя растрёпанные волосы.

–Я с тебя удивляюсь – прохрипел улыбчивый Яков, тяжело вздыхая от ноши на своей спине. Он был похож на навьюченного мулла – как тебя ещё не выкинули за твой характер, я бы тебя лично убил.

Черноглазый моряк ничего не ответил, небрежно выкинул недокуренную папиросу, и чуть не задев задумчивую графиню, скрылся из виду.