Последний рассвет

Крохотный столик пестрил разнообразием дорогой бижутерии, рубиновые серьги, изобилие сапфировых подвесок, золотые броши в росписи цветной эмали, Аделия глядя на всё это, недовольно возмутилась:

– Это что такое, зачем? Я не давала никакого согласия брать всё это с собой! Мне не нужно!

– Не гневайся – не громко произнёс Лансере – это я приказал, это моя идея! Ты должна каждый день выглядеть по-новому, разве это не прекрасно?

– Ну хорошо, только ради тебя! – она обняла дядю, и едва слышно, на ухо прошептала – не забывай о моих словах, которые я тебе произнесла по дороге сюда! Я хочу что бы ты был счастлив со своими детьми, а я камень преткновения, так что не стоит! А теперь, не в обиду – сказала громче она – оставьте меня, пожалуйста, я очень хочу побыть одна!

Лансере одобрительно кивнул и пропустив прислугу вперёд поспешил уйти.

Аделии было тесно и непривычно ютиться в столь скромном пространстве, нет размаха для души, простора для сердца. Но деваться было не куда, да и выбор не велик, Лансере и так старался всё сделать по высшему классу.

Скромное окошко открывало пока не чем не примечательный вид шумного и грязного порта, но совсем скоро эта картина сменится несменным небом над могучим океаном, и пейзаж останется таковым на очень длительное время. Она была одна в этом крохотном мирке, но присутствовало явное впечатление того, что её окружает спешащее, с громким топотом, многочисленное полчище людей, которые суетились, бегая по палубе.

Она небрежно сложила свои украшения в полукруглую массивную шкатулку, и как можно дальше отодвинула от себя. Её всё раздражало и бесило, негодование и злость просто клокотали в груди, она еле сдержалась, что бы не броситься в соседнюю каюту, в которой очередной раз что-то не поделили сёстры.

– Твой отец был прав! – услышала нежный и мелодичный голос за спиной.

– Как долго ты меня будешь преследовать? – не оборачиваясь спросила она, крепко сжимая руками острые углы стола.

– Всегда…

– Это всё твои забавы? Что со мной происходит? – Аделия обернулась и удручённо села на стул.

– Все вопросы к самой себе! – гость скрестил руки на груди, и облокотившись о дверной косяк продолжил – я могу многое, очень многое, но я не Господь Бог.