Последний рассвет

Пусть я не такой незаменимый, как некоторые из этих ребят, плету, смолю канаты, штопаю нашу непримечательную робу, пытаюсь сшить что-то более дельное…но всё же, это мой дом, и мне в нём очень уютно…

– А-а-а-а этот самый Михаэль, какой-то жутковатый… – Аделия оглянулась, и удостоверившись, что никто её больше не слышит, продолжила – мне он показался ну… – она запнулась, и мысленно выругала себя за то что начала разговор о нём.

– Да, женщины его за это и любят – улыбнулся Яков, и не принуждённо заговорил дальше – своим безразличием, он вскружил голову не одной девице! Сколько разбитых сердец у его ног…

– Зачем ты мне про него говоришь? – возмутилась Аделия, и пытаясь нарисовать безразличие на своём лице, устремила свой жаждущий взор в непокорные волны, что бились о борт корабля.

– Но ведь тебе интересно! Как не обманывает моя внешность, так и твои глаза, горят любопытством, говоря за тебя!

Аделия не проронила ни слова, ни звука, продолжая с ложным любопытством изучать плещущие волны.

– Но есть единственная женщина, которая целиком и полностью покорила его сердце, навсегда!

– Кто? – неожиданно для самой себя она выкрикнула это слово, и крепко зажмурив глаза, запрятала лицо в ладонях. Неведанный порыв эмоций захлестнул её, лишив рассудка.

– Его мать…

– Ах ты интриган – медленно – медленно, заторможено отозвалась Аделия, опуская руки.

– Не думал, что так среагируешь! Я даже и не собирался говорить о нём! Прости, ты сама начала.

– Мне просто стало любопытно, и всё…

– Не стоит оправдываться, графиня – умиротворённо проговорил моряк – я не хотел тебя ничем обидеть, и даже предположить не мог, что наш разговор затронет твои эмоции и переживания. Ты очень молода, и скрыть, интерес, любопытство, у тебя пока не получается.

– Сколько же тебе лет, явно не многим больше чем мне? Но уж слишком взрослые у тебя размышления!

– Мне всего двадцать четыре, а жизнь меня неплохо потрепала, заставив вырасти, и взглянуть на людей и вещи совсем другими глазами. Но мои страдания ничто, по сравнению с тем, что сделала судьба благосклонная на жестокость и ненависть, со Шпенглером.