Лорейн значит чайка

Лорейн не понимала, к чему эта спешка, она чувствовала себя куклой в чужих руках. Еще не успев прийти в себя после долгого путешествия, она уже должна была встретиться с женихом в церкви.

***

Кружевная вуаль на лице мешала смотреть вокруг. Голос священника, или, как его здесь называли, батюшки, гулко разносился под сводами часовни. Справа, прямой, точно проглотил кочергу, стоял Роберт. Взгляд Лорейн то и дело обращался к нему, но, не поворачивая головы, кроме свечи в его руке, такой же как у неё, ничего разглядеть не удавалось.

Поэтому Лорейн любовалась иконостасом за спиной священника.

Прямо на неё смотрела с иконы Богоматерь. Лицо её показалось Лорейн молодым, полным спокойствия и невероятно красивым. Она словно говорила: «Будет нелегко, но такова жизнь». Почему-то от этого Лорейн становилось легче на душе.

Ведь на самом деле она вошла под своды храма с тяжелым сердцем. При новой встрече Роберт едва взглянул на неё. Даже сейчас он стоял, словно нарочно не касаясь её ни локтем, ни плечом. Но и прямо спросить его, в чем дело, ей не хватало духу.

Мелькнула даже малодушная мысль сбежать, но отец ни за что не примет её обратно, а остаться одной в чужой стране без средств к существованию было смерти подобно… К тому же если она откажется от свадьбы, то навлечет позор на всю её семью.

Из задумчивости невесту вывели слова батюшки, обращенные к жениху:

– Имеешь ли ты, Родион, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены Ларису, которую здесь пред собою видишь?

– Имею, честной отче, – отчеканил Роберт.

Лорейн слегка удивилась, что его церковное имя тоже отличается от настоящего. А батюшка уже продолжал:

– Имеешь ли ты, Лариса, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья Роберта, которого здесь пред собою видишь?

Лорейн ощутила, как забилось раненой птицей сердце. Она должна отвечать! Она не может отказаться. И несмотря на злой взгляд Роберта, на страх, на желание вернуться домой, на все свои сомнения, ей придется сказать «да».

Иного не дано.

– Имею, честной отче, – едва слышно прошептала она.

Но батюшка её услышал.

– Благословенно Царство… – затянул он.

Лорейн стояла ни жива ни мертва. Она солгала перед Богом. Связала себя с человеком, которого не только не любит, а даже не знает. На глаза навернулись слезы, и сейчас она порадовалась, что лицо скрыто вуалью.

Но служба продолжалась, а Дева Мария смотрела с таким пониманием, и постепенно Лорейн взяла себя в руки.