Охотница

Да, с наскока не повезло схватить удачу за хвост, значит, придется научиться ставить капканы и ловушки, расстилать силки и вкалывать, как каторжник на рудниках, чтобы насобирать хоть какую-то сумму на съемное жилье и частичный апгрейд.

Вспомнив все свои вчерашние мысли, я усмехнулась. Все получилось, как заказывали – просили каторжную работу – нате, получите. Хотя тут я уже привередничаю. Дома я уставала не меньше, да к тому же постоянно лицезрела своих деградирующих родителей.

Жгучая смесь жалости и отвращения всколыхнула осевшую было муть на душе.

Мать любила отца до самозабвения, до потери разума. Как же, красавец, первый парень на деревне, вся рубаха в петухах, а она серенькая и невзрачная! Эдакая утиная пара – видный селезень с ярким оперением и неприметная уточка.

Она закрывала глаза на то, что папенька со всей широтой раздольной русской души любил компанию – как же – как же – он эпицентр любого праздника. Ее не смущало то, что на нем гроздьями висли воздыхательницы. Наоборот, мать еще больше цеплялась за него и даже за компанию начала с ним пить.

Слепая любовь к мужу вытеснила напрочь материнскую. Вот я и росла, как никому не нужный сорняк, вынужденный пробиваться самостоятельно.

Никому не нужный… Эти слова рефреном звучали в голове и могли бы сломить меня, но я отчаянно противилась. Наверно, играл большую роль тот факт, что я все-таки продукт любви, дитя, зачатое и выношенное тогда еще счастливой женщиной.

И вот сегодня этот сказочный Иван проявил такое участие, что при одной мысли теплело на душе.

Я чувствовала себя выброшенным на улицу щенком, которого приласкал прохожий. Не забрал к себе, не накормил, а просто пожалел. И мне ужасно хотелось, чтоб это повторилось.

Но я не имею права даже думать об Иване. Во-первых, он уже обтерся в столице, имеет зашкаливающую харизму и, значит, девушками может перебирать, как вздумается. А я не хочу быть окурком под ногами. Во-вторых, меня страшит участь матери. Вот такой же обаяшка, притягивающий магнитом внимание, потом может превратиться в копию папеньки.

Ведь дочери часто подсознательно ищут в мужья того, кто похож на отца. Ну и в-третьих, я не хочу, чтоб мои дети появились в съемной однушке, не хочу считать копейки до зарплаты и постоянно быть на грани выживания. Вот!

Я давно разучилась плакать. Не верю, что слезы приносят облегчение. Мне кажется, они лишают последних сил и превращают в безвольную тряпочку. Но сейчас мне отчаянно хотелось плакать.