Победы не будет. Возмездие

Бог дал нам это тяжёлое бремя скреплять всех людей, всё человечество в один не рушимый – «мир». Ну, – пожал он плечами. – мне так кажется, во всяком случае. – закончил доктор, слегка опустив взгляд.

– Да… – легко, но задумчиво закивала великая фигура. – Как бы это прискорбно не звучало, но: тяжесть, голод, испытания, отсеивают истину – от мусора правды; воспитывают дух и укрепляют его (только голодный и измученный покажет свою истинную внешность перед этим «грязным» миром).

– Вот-вот, – закивал и легко ухмыльнулся доктор.

 – в правильном направлении мыслите – мой друг.

Сидоренко и майор Стахов уже подходили к палате под номером девять. Открыв дверь, доктор заметил сидящего Дюка на краю кровати и отрывок не расслышанной полностью фразы которая адресовалась рядом сидящей на стуле медсестре:

«…поэтому, дорогая моя… – положил он ей свою суровую руку на хрупенькое плечо. – не выпендривайся, подойди первая, извинись и помирись с мужем. – он убрал руку с плеча и как смог, нежно приподнял её подбородок (заглянув в глаза).

 – Запомни сестричка – на свете нет такой драгоценной короны, которая была бы дороже семьи. Твоя жизнь – это твой муж. Жизнь твоего мужа – это ты. Если не нравится муж, значит в первую очередь – ищи проблему в себе. И запомни, «мы», – выделил он это особо и недвусмысленно. – созданы для того, чтобы не допустить вознесения этой короны, – он приостановился и не двусмысленно заглянул в её сверкающие ангельские глазки и плавно провёл большим пальцем правой руки по своей мощной шее и протяжно закончил.  – вообще…

– Разрешите, товарищ майор? – интеллигентно попросил доктор, косо поглядывая на медсестру.

– Ой! – взволнованно прикрыла она свои губки. – извините… – тихо воскликнула женщина, резко встала со стула и скользнула мимо мощных тел к двери. – у меня так много дел, я побегу.

Но вдруг она неожиданно остановилась у белоснежного полотна, обернулась и тихо произнесла глядя в глаза Дюку:

– Спасибо вам, Александр, да хранит вас бог. – и тут же бесшумно упорхнула «словно белая голубка» мира.

Стахов, натянув рабочую маску строгости (сдерживая удивление и радость) – закрыл дверь, но, после, эмоции стало сдерживать не в мочь, и он посмотрев на Беннета плеснул:

– О, дружище!.. Да я погляжу ты вживаешься в роль… – раздавило лицо Стахова сочная улыбка. – Молодёжь пугаешь страшилами всякими.

– Да пошёл ты… – ответил здоровяк вставая с кровати и оба крепко пожали друг другу руки и по-братски обнялись.