Победы не будет. Возмездие

– Внимание пассажирам – это «лебедь». Двадцать секунд до высадки, даю разрешение на открытие десантного люка.

– Принял, начинаю открытие люка. – ответил Стахов, подошёл к сенсорной панели на стене и нажал на нужною иконку.

Тут же завыла сирена, заморгала лампа наверху красным и, послышался женский голос:

– Внимание, начинаю разгерметизацию десантного отсека, всем надеть дыхательное оборудование.

– Пссшшшш!.. – злобно зашипела дверь (жадно высасывая весь воздух из капсулы).

Вдруг, всё вокруг начало стремительно укутываться туманом и криогенным холодом. Любая мельчайшая влага вскипала и, вмиг улетучивалась. Стены: принялись стремительно, прямо на глазах покрываться колючей и белоснежной коркой инея. Все звуки вдруг, стали какие-то ватные «словно через подушку» и не большая аппарель опустилась.

Стало не естественно тихо и, спокойно…

Сверху: слегка виднеется кончик хвостового оперения. По обеим сторонам: четыре, еле видных инверсионных следа.

На горизонте: тоненькая полоска убывающей луны, а в низу, огромное одеяло дождевых облаков, что зловеще сверкают изнутри грозовыми всполохами. На такой высоте, такие бешеные скорости уже практически не ощущаются, и только чувствуешь, как манит чёрная бездна и тянет…, тянет…

Вдруг, загорается лампа – «зелёный сигнал»!

– Первый, пошёл! – услышал приказ Стахова, капитан Железнов.

Подполковник, встав слева около выхода и схватившись за поручень, легко выталкивал каждого по очереди в образовавшиеся проём.

Как только выпрыгнул крайний из «второй группы», он сам лично встал на старт у трапа и, напряжённо произнёс:

– Приготовились…

Все, с объёмным парашютом за спиной, тут же встали друг за другом (образовав слегка изогнутую чёрную змейку). Всё было идеально, но, единственное что кололо глаз: у каждого, боевой арсенал насчитывал только лишь два пистолета (один для подводной стрельбы, второй, специализированный пехотный – «удав») и всё.

Двадцать секунд, пролетели словно вечность…

Каждый, крепко сжимал плечо товарища готовый к прыжку в бушующий природный, и, человеческий ад.

– Прыжок!!! – громогласно взревел Стахов больше не от того, чтобы его чётко услышали – а от того, чтобы спугнуть обратно в свою собачью будку, всеобщий, и все сковывающий – страх, и рванул по трапу в адскую сверкающую бездну первым.