Сказки Даймона

Он хотел бы помочь ей, поддержать ее в их общем горе, но у него каждый раз вставала картина перед глазами – когда они нашли дедушку утром, уже окоченевшего, белого как полотно, мама забилась в истерике, разнося и круша все вокруг, ломая вещи, а он – мальчик, впервые столкнувшийся с смертью, обливаясь слезами, посреди этого погрома, набирал номер скорой…

И сейчас ему особенно не хватало Седьмого. Никита уже с опозданием понял, что видел в нем отца. Он до сих пор так до конца и не понял, был ли тот действительно магическим духом, принявшим человеческое обличье или же просто сумасшедшим, который каким-то образом уловил (или сделал вид что уловил) его галлюцинации.

Первый вариант был уж больно фантастичным, а второй казался слишком сложным, уж больно много совпадений.

Однажды, в солнечный весенний выходной, Никита, гуляя по улице (теперь мама уже разрешила ходить одному, но пугать страшными историями принялась еще пуще прежнего) понял, что хочет проведать дедушку. Он сел в душный, битком забитый автобус и уже через полчаса был на кладбище.

Могила деда, окруженная зарослями с двух сторон, находилась с края кладбища. Само кладбище было весьма заросшее и походило на лес с торчащими меж деревьев крестами.

Вглядываясь в столь дорогие черты, выгравированные на гранитном памятнике, Никита услышал, как из зарослей напротив его кто-то позвал. Голос раздавался совсем близко, но говорящего видно не было.

– Ты теперь совсем один?

– Кто ты? И откуда знаешь меня? Мне твой голос незнаком.

Раздался тихий смех.

– Голос незнаком, а вот меня ты отлично знаешь, а я тебя – тем более.

– Ты – Тень?

– Угадал.

– Тогда покажись.

– Не стану, я не хочу пугать тебя.

Никита замялся в нерешительности. Седьмой сказал, что Теней боятся не стоит – себе дороже. И в принципе у многих из них нет особых целей навредить тебе. Да и мальчик до сих пор так и не решил, считать их настоящими или нет.

А Тень тем временем продолжала.

Она говорила мягким, вкрадчивым, почти убаюкивающим голосом, – ты теперь ведь совсем один? Отец ушел, дедушки больше нет, а твой якобы покровитель – Седьмой, тот еще хитрец, тоже оставил тебя.

– У меня есть мама…

Тень грустно рассмеялась, – нет, это ты есть у мамы, а мамы так таковой у тебя больше нет.

И Никита вдруг понял, что так оно и есть. Ему стало ужасно тоскливо.

– Ты один, мой мальчик, ты остался совсем один.