Эксклюзивный контракт

Пауза слишком затягивается, но мне так страшно, что я застываю. Я не могу, не могу обернуться и показать…

Я смотрю на свою обнажённую грудь. Небольшую, но настоящую, мою, почти никем не тронутую. Не могу. Он не заслуживает. Не он. Не такой.

Ну же, соберись, тряпка! Если ты этого не сделаешь, тебя уволят нахрен! Ты окажешься на улице, а Дашке придётся бросить учёбу.

Так, я профессионал! Я уже второй месяц работаю в стриптизе. Я сделаю всё, что нужно. Медлить больше нельзя.

Прогибаясь, приподнимаю облачённую в стринги попу.

Ставлю одну ногу на стул. Разворачиваюсь…

и наши взгляды пересекаются. Но ненадолго.

Серо-голубые осколки льда в его глазах опускаются ниже.

Я чувствую, как каменеют соски. Против моей воли они стоят как вавилонские башни, умоляя о ласке своего нового хозяина.

В его глазах читается удовлетворение. Купец доволен товаром. А у меня кровь приливает к щекам и… ещё к одному месту. Там становится теплее, пульсирует и потягивает. Чувствую, как намокают трусики. От этого становится ещё более стыдно, а возбуждение только усиливается.

Приватный танец всегда был для меня сроднен интиму, но я никогда не возбуждалась. Иногда меня чуть заводили собственные движения, но потом всё сменялось отвращением от клиента. Но не сейчас.

Может этого я и боялась, когда не хотела идти с ним в комнату. Не его, он, как верно подметила Мила, совсем не страшный, а себя. Того, что захочу большего. Невозможного. Чтобы гость влюбился в стриптизёршу.

Коллеги учат не относиться к гостям клуба, как к обычным мужчинам.

По словам Светы, гость может хотеть стриптизершу, может трахать её, но никогда не женится.

А мой сегодняшний клиент не проявляет даже похотливых намерений. Я, блин, трясу перед его лицом голыми сиськами с торчащими сосками, верчу попкой в мокрых стрингах, а он сидит сухарём, словно балет «Щелкунчик» смотрит! Только самодовольная ухмылка мельком пробегает. Кем он себя считает? Снежной королевой? Бесит!

Собираюсь с силами и завершаю приватный танец спиной на стуле, задрав ноги вверх.

Голова откинута, волосы спадают до пола. Чтоб мне под него провалиться, если ни один мускул не дрогнет на его лице после того, что я сейчас сделаю.

Плавно развожу ноги в глубокий шпагат, демонстрируя его взору мокрые трусики.

Язык тела мне хорошо знаком, и от меня не ускользает перемена. Разрез глаз стал уже, а поза менее расслабленной. Вижу, как рука сдвинулась ближе к ширинке.

О, да! Его не могло не пронять.