Чёрный Лебедь

Надеюсь, информации за которую, мне пришлось дорого заплатить хватит следователю, чтобы посадить его и всех причастных. Крепко прижимаю к себе драгоценный телефон.

Такси подъезжает.

Глава 3

Антон Лебедев в кабинете депутата Совета депутатов городского округа Литейск Кибанова Е.С.

Подхожу к кабинету верховного главнокомандующего и прежде чем зайти, прилипаю ухом к дверной щели. Так обычно можно узнать самые зашкварные новости. Например, что Киба проиграл в карты свою секретаршу, которую шпилили всем парламентом, и теперь её депортируют отрабатывать акробатические номера в соседнее государство.

В общем, всё самое весёлое из мира воровского Литейска через ветхие щели этого кабинета слышно лучше, чем звуковые объявления на Литейском вокзале.

А вот сегодня оттуда доносится истеричный жалобный вой дворовой своры. Это особенно интересно, потому что жалуются часто на меня.

– Неуправляемый, ни с кем не считающийся, отбитый на всю башню. Да он беспредельщик!

Да, разговор явно про меня, столько лестных эпитетов.

А всего-то не дал Кривому изнасиловать залётную. Кибе мне бы спасибо за это сказать, а то потом с московскими следаками опять ему общаться.

– Что ты смеёшься? Он подрывает и твою репутацию, Киба. Пацан совсем отбился от рук. Считает, ему всё можно.

А вот этот голосок уже посерьезнее. Собрали оппозицию на митинг?

– Он уже и банду свою сколотил из сопляков из клетки,[2 - Клеткой в Литейске прозывают уличные бои на деньги. Местное развлечение, организованное криминальными авторитетами] – опять ноют шавки.

 – И там всё прибывает. Не успеешь оглянуться, как они перестанут признавать твою власть!

– Согласен, – подтверждает пидорасная аппозиция. Бля, дядя, кого ты слушаешь вообще? Это чмо готово Хребетникову в жопу дать, лишь бы у тебя чуть власти отсосать. Благо, тот пока не соглашается. – Киба, я, как и ты, очень уважал его отца, но всему есть предел. Пацан явно не нашей масти.

Да уж, не твоей – это точно. Ладно, пора входить, а то сейчас дяде посоветуют меня того, а я ещё пожить хочу.

Стучу два раза и распахиваю дверь.

– Долго ходишь, – говорит дядя. – Оставьте нас.

Граждане митингующие с довольными лицами покидают кабинет верховного. Шавка не упускает возможности показать мне средний палец. Улыбайся, псинка, я выйду и тебе его сломаю.

– Ты мне дорого обходишься, пацан, – начинает Киба.

Да, да, конечно. Только я знаю, как на такое его сразу осадить.

– Моему отцу вы вообще обошлись жизнью.