О верности крыс. Роман в портретах

На пароме или лодке из старого города – через пролив между Большим островом и Белым. Или по одному из мостов, протянутых от города. У каждого из мостов стояла караульная башня; предполагалось, что в военное время они смогут держать оборону. Каким образом и зачем оборонять дальний край моста, когда этот мост можно просто разобрать, теоретик Ошта не видел. Впрочем, войны давно уже не докатывались до Древней столицы, и башенки служили больше для пущего величия имперского и чтоб производить впечатление на приезжих.

– Стой, кто идёт! – скучным голосом крикнули сверху. Ошта задрал голову:

– Погоди, Ветерана привяжу, взберусь к тебе, и постоим!

– Вот это дело! – приветливо взревели в освещённой скворечне-караулке.

До караульного поста было три пролёта ломаной спирали с необоснованно высокими ступеньками.

– Хорошее упражнение для стариков – эта лесенка, – поприветствовал друга Ошта. – Давно комаров кормишь?

– С заката и кормлю, – хохотнул тот, сгребая древком алебарды со скамьи какие-то крупные и лысые комья меха, две пустые бутылки, осколок глиняного кувшина и ржавые ножницы устрашающих размеров.

Скамья опоясывала караулку с четырёх сторон, являясь единственным предметом мебели в этой коробке четыре на четыре шага и с бортиками по грудь высотой. Крыша держалась на четырёх столбах, вернее, уже на трёх, потому что четвёртый подломился и сам стоял теперь только из любви к славному отечеству. Столбы сияли, обвитые масляным дымком из ламп, отражались в чёрной воде Арна, рядом с дробными отражениями факелов вдоль моста. Дальше на восток в беззвёздной темноте мороком вставал Веройге: созвездие окон и уличных факелов.

– Ты садись, – гостеприимно повёл алебардой караульный. Выглянул наружу на стук копыт, крикнул «Стой-кто-идёт» тем же скучным голосом («Отвали, Итхае», – лениво послышалось снизу и процокало дальше) и с чувством выполненного долга повернулся опять к Оште.

– Так ты здесь чего? – прогудел Итхае, почёсывая бороду.

– А тебе напарник не нужен, поскучать вдвоём? – полюбопытствовал мэтр, подавив желание тронуть свою бородку; рядом с бородищей Итхае она выглядела как-то несолидно.

– Не, это ты зря, – посерьёзнел караульный. – Я сегодня не пью.

– Заболел? – усмехнулся Ошта, разглядывая скамью. Судя по пятнам, скамья при нужде служила и столом. Обеденным, карточным, разделочным…

– Да я думаю, трёх дней пока хватит, – сказал Итхае, ставя алебарду в угол.