О верности крыс. Роман в портретах

Хриссэ продолжал придушивать её её же посохом. Кошка дёрнулась ещё раз, вдруг повернулась лицом к Хриссэ и вдумчиво поцеловала. Тут уже Хриссэ дёрнулся от неожиданности, как будто плеснули кипятком, Кошка развернулась – соломенная коса змеёй завилась вокруг, – девчонка посохом подбила Хриссэ оба колена, уходя на два шага и облизываясь под радостное улюлюканье публики.

Хриссэ хлестнул плетью, Кошка приняла удар на посох – продолжая ухмыляться, довольная собой, – и попыталась перетянуть плеть на себя. Мэтр Ошта, стоявший под старой вишней рядом с Кхад, неодобрительно свёл брови.

Хриссэ дёрнул плеть, дождался ответного рывка, подскочил, выпуская рукоятку, и ударил сперва в живот и тут же – в лицо снизу. Изобразил добивание локтём и гордо пошёл на круг почёта.

– Козёл ты, – сказала Кошка, выпрямляясь и трогая кровящие губы. Её было плохо слышно за скандирующими:

– Хриссэ! Хриссэ!

Тисса подошла, Лорд – остальные были заняты чествованием героя. Кошка пнула валяющуюся плеть и отмахнулась от Тиссы: тоже мне травма.

«Пойдём, сядем».

– Ну? – восклицал герой, потрясая обоими кулаками. – Кто здесь лучше всех?

Кхад шагнула вперёд от дерева. Все – кроме Хриссэ – притихли.

– Я, разумеется, – спокойно сказала она. Хриссэ остановился. Сверкнул глазами.

– С магией, – презрительно сморщился он. Тишина натянулась такая, что стало слышно стрижей, сновавших над Арном. Кхад усмехнулась.

– Обещаю тебе, обойдусь без магии.

И вышла в круг.

Ошта удобнее оперся на дерево и сложил руки на груди.

Он не поручился бы за ведьму. Без особой уверенности, уж точно.

Хриссэ подобрал плеть и медленно пошёл по кругу. Кхад снова усмехнулась – и согласилась, пошла тоже, небрежно держа ножи на кадарский манер: один прямым хватом, другой – обратным. Усмешка на лице так и осталась. Хриссэ вглядывался почти нервно: он вовсе не представлял, как дерётся Кхад. Она же его стиль знала, как и всех остальных. Она сразу начала так: сама занималась отдельно, а на их тренировки смотрела. На первом же отдельном занятии с ней Ошта увидел причину.

Она не умела драться. Совсем. Непохоже было, чтоб ей вообще когда-то доводилось. Задатки – дай Таго каждому, а не умела. Двигалась, падала, уворачивалась – по-звериному. Когда Ошта прижал её к краю площадки, вынуждая нападать, девчонка замерла, скалясь, а потом его накрыло чем-то горячим, липким и мерзким до кошмарности. Когда глаза удалось открыть, Кхад сидела на земле рядом и хмуро прижимала ледяные пальцы к его виску.