О верности крыс. Роман в портретах

– Что случилось? – ол Баррейя шагнул поддержать её.

– Плечо… – жалобно сказала Вейса.

Губы мелко подрагивали.

– Ты где живёшь? – спросил тэрко, осторожно трогая её плечо.

– В Новом городе, – печально сказала Вейса.

– Рана неопасная, но болеть будет, – заметил герцог. – Я перевяжу.

Перевязал плечо, оторвав кусок от подола рубашки, и повёл к ступенькам.

– Переночуешь…

Брошенный нож блеснул у стены. Ол Баррейя остановился, подобрал. Кошка успела заметить выжженный на рукояти знак «лис» и качнула головой с некоторым уважением: это завтра обнаружили бы, что Кошку убили люди Лиса Загри.

А Джито молодец, кто бы мог подумать!

– А можно, я возьму? – Вейса просительно наклонила голову набок. – Вам он ни к чему, а ко мне вдруг ещё кто пристанет? Я от брата штукам набралась, вы не думайте, с ножом я могу…

Ол Баррейя повертел ещё нож в руках – дешёвка, таких на рынке на каждом втором столе, – и отдал.

– Переночуешь у меня, а домой утром вернёшься. И врач тебя посмотрит.

Кошка согласилась со сложнообъяснимой надеждой. Образ ол Баррейи складывался пока до приторного идеальным и светлым. Это раздражало. А если он, скажем, грубо и безапелляционно потащит бедную Вейсу в спальню или хотя бы в тёмный угол, то сумеет хоть отчасти упасть в Кошкиных глазах. Практической пользы никакой – так хоть моральное удовлетворение…

Чем ближе к дому ол Баррейи на Глинянке, тем сильней Кошка подозревала, что морального удовлетворения ей не светит.

Ол Баррейя был предупредителен, вежлив и светски безупречен, но не более того, несмотря на некоторую кокетливость, проявившуюся в голосе осмелевшей Вейсы. Кошка ушла в глубокую задумчивость, оставив Вейсу без присмотра, и та потихоньку наглела и скоро уже трещала без умолку, всё чаще сбиваясь на арнакийский диалект. Ол Баррейя слушал всё так же стоически. И было у Кошки странное ощущение, что не она разговаривает с лордом Нохо, а Вейса – с тэрко, в отсутствие и Кошки, и ол Баррейи.

С Глинянки Кошке уйти не дали, а потому до «Башен», подворья рода ол Баррейя в столице, оказалось совсем близко. Подворье походило на миниатюрный замок с прочными стенами, узкими окнами (высоко над землёй и редко поставленными) и с двумя башнями по сторонам ворот. И с внутренним двором, как выяснилось вскоре, когда ол Баррейя, прихватив бодрого старичка из слуг (Ёнта его звали), вёл Вейсу по крытой галерее на втором этаже по периметру этого дворика.